Главная Контакты В избранное
Подписаться на рассылку "Миры Эльдара Ахадова. Стихи и проза"
Лента новостей: Чтение RSS
  • Читать стихи и рассказы бесплатно

    «    Ноябрь 2020    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    30 
    Октябрь 2020 (1)
    Сентябрь 2020 (1)
    Июль 2020 (1)
    Июнь 2020 (3)
    Май 2020 (3)
    Апрель 2020 (2)

    Популярное

    Новости партнеров

    ГИБДД уточнила правила наказания за разговоры по мобильному за рулем
    Ранее стало известно, что в России начнут использовать камеры, способные фиксировать разговор водителя по телефону во время движения. Руководство московского управления ГИБДД рассматривало ...Трубоукладчик «Северного потока — 2» возвращается из Германии в Калининград
    Трубоукладчик "Академик Черский" после месяца стоянки в немецком порту Мукран, который является логистической базой проекта "Северный поток — 2", ушел обратно в Калининград, ...В России обяжут компании платить за ликвидацию экологического вреда
    Владельцев промышленных предприятий обяжут возмещать ущерб за нанесенный окружающей среде вред. Правительство России завершает разработку соответствующего законопроекта. Об этом заявила курирующий ...

    Реклама

  • ПОДВИГ

    АвторЗагрузил: OKSIGEN  Опубликовано: 10-10-2010, 12:33  Комментариев: (0)
    ПОДВИГНашу ПРМ-ку болтает из стороны в сторону, а на ухабах мы подскакиваем так, что широко- и щедрозвёздное полярное небо на мгновение вдруг припадает к самым окнам «ураловской» кабины. И тут же – снова отскакивает куда-то безумно далеко вверх. Вообще-то ПРМ – это передвижная ремонтная мастерская, предназначенная для технического обслуживания и текущего ремонта автотракторной техники в полевых условиях. У машины есть свой небольшой кран и кунг – будка с разными причиндалами: сварочными, токарными, слесарными и газорезательными.
    Выехали из поселка мы довольно удачно, то есть вечером уже по темноте. Чем ближе к концу зимы – тем ярче солнце над тундрой в дневное время. Смотреть на дорогу – глазам больно, потому как всё вокруг сверкает от солнечного света, отражающегося от снегов. Недаром говорят, что весной в южных краях северян многие сразу «вычисляют»: лица у «полярников» в это время года донельзя загорелые, а вокруг глаз – белые ободки от темных очков, без которых тут никто не рискнет выезжать в тундру, дабы сразу же не ослепнуть.
    А в темноте снежная дорога легко выделяется среди окружающей бесконечной белокрылой земли, краями своими касающейся пронзительно сияющих ночных небесных светил над вечно тающим темным горизонтом.
    К середине февраля зимняя снежная автодорога изрядно изнахрачена колесами грузовых машин всех марок и типов, какие только можно себе представить. Снег, тысячи раз прорезанный, перемешанный и уплотненный колесами, четко делится на глубокие плохо проходимые колеи и рыхлые «увалы» между ними. ПРМ-ка, буксует, двигатель ноет и ноет, в кабине всё трясётся, а любая незакрепленная вещь – упрямо и неутомимо падает вниз.
    Там, в поселке, возле ангара, когда садились в машину, я спросил водителя – Андрея: хорошо ли он знает дорогу? Тот ответил, что ездил по ней. Только когда уже были в пути, Андрюха признался, что ездил по трассе всего-то один раз: с месторождения до поселка. И то – на бульдозере, замыкавшем колонну из трех бульдозеров. А это значит, что дорогу он однозначно не видел и не запомнил, так как ведомые обычно следят за впереди идущей машиной, повторяя все её «телодвижения». Так ведь проще? Иди себе за задними фарами другого и не думай ни о чём. Короче, обманул он меня. И телепались мы таким вот образом на ПРМ-ке четырнадцать часов подряд.
    Хуже всего по состоянию дорога всегда там, где по ней проходит наибольшее количество техники, когда нет ещё никаких развилок, и потому всё, что движется в тундру, месит и месит одни и те же дорожные километры. Затем начинаются развилки со шлагбаумами: дороги-то частные. Кто их построил и землю под ними в аренду у района отвёл – того и дорога. А значит, имеет право пропускать по ней машины только тех организаций, которые оплатили право проезда.
    Таких шлагбаумов на этот раз было два. Первый – другой организации, на развилке, где одна дорога ушла налево – вдоль побережья Тазовской губы, впадающей в гигантскую Обскую, на которой сейчас флот Газпрома пытается начать разведку газа и нефти с помощью платформ.
    Второй шлагбаум был от охранного предприятия нашей организации. Они здесь, на нашей дороге, тоже вагончик оборудовали.
    Так вот: чем больше было развилок, тем меньше техники «наследило» по продолжению пути. А значит, зимник становился качественнее. После Пякяяхинского участка, где всё сияло огнями фонарей, освещающих места кустовых площадок добычи газа и отсыпанные грунтовые дороги между ними, началась уже наша трасса, обслуживаемая дорожно-строительными отрядами.
    Оставив за спиной больше ста пятидесяти километров, в самый глухой предрассветный час добрались мы, наконец, до базы первого дорожного отряда. Заскакиваю в вагончик, бужу дорожного мастера. Заспанный полураздетый Магомед гостеприимно предлагает перекусить и попить чайку. Некогда. Спрашиваю его о Гамзе. Чтобы осуществить задуманное, мне нужны мои старые товарищи: Гамза, Денис и наш бывалый во всех переделках старенький вездеход. Узнаю, что все трое – на второй базе.
    И мы продолжаем путь. Ещё через полста километров добираемся до второго шлагбаума возле той самой базы. Впрочем, шлагбаум не работает: все спят блаженным образом. Ну, и Бог с ними. Не станем будить. Поднимаюсь по памятным четырем железным ступенькам в вагончик. Повар проснулся первым, узнал, шустро одевается и бежит греть свое новоизобретенное полевое блюдо: сардельки из рыбы. Следом из спаленки в кухню выбирается полусонный улыбающийся Гамза.
    - Ну, что, Гамза? Выручишь ещё раз?
    - О чем речь? Поехали! Дашь пару часов на подготовку?
    - Договорились. Где Денис? Как обычно – спит в вездеходе?
    - Нет, в соседнем вагончике. А наша «ласточка» на ходу. Помнишь, что с ней было?
    - Помню. Знаешь, я и не сомневался никогда в том, что вы с Денисом её всё равно «воскресите».
    Из соседнего вагончика забегает ошарашенный Денис.
    – Опа-на! Привет! Куда едем? – и даже не ворчит, что подняли ни свет, ни заря.
    - По дороге увидишь. Тебе понравится. Ты ж меня знаешь, Денис.
    - Та-ак. Запиши для истории: на самом деле я не Денис, а Дионисий.
    - Записал, а фамилию для истории не надо?
    - Крецу. Крецу я с детства был, таким и остался, сам видишь, что получилось.
    Смеемся. Пьём чай и разбегаемся. Я еду на ПРМ-ке на дальнюю дорожную базу. До неё ещё полста километров. Там меня ждут сейчас ещё два человека нашей отчаянной команды: дорожники Борщов и Ильдеев. И оба они - Сергеи: только один – большой, добродушный, как медведь, а другой – мелкий, пронырливый, аки песец.
    Солнце лупит во все заснеженные стороны. Вот она, долгожданная третья база! Полуослепший от яркого снега, вымотанный «до не могу», уже без традиционного чая и сигареты, валюсь на первые попавшиеся нары и забываюсь мертвым сном. Пока Гамза на доблестной «газушке» нас нагонит: можно успеть дремануть пару часов.
    Разоспался от усталости так, что меня еле добудились. Раза три пытался очнуться ото сна. На четвертый раз – кое-как получилось. Кружка обжигающе горячего кофе и – в вездеход…
    Первые двадцать три километра с двумя ледовыми переправами проскочили «намётом». Здесь мы уже бывали, трасса разглажена «Кировцами», по краям, как положено, выставлены вешки. С одной стороны дороги - вешка с белым отражателем на вершинке, а с другой – с красным. И вот мы уже сворачиваем от конца трассы направо, на северо-восток. Началась снежная целина. Дальше дороги нет.
    Борщов взбирается на кабину, чтобы на ходу втыкать в сугробы вешки. Он укутан с головы до ног. И всё равно переживаю за него, хотя миссию эту Серёга берёт на себя добровольно. Морозец «за бортом» приличный. Плюс к тому: вездеход же не по асфальту идёт, кругом кочкарник, это опасно: можно свалиться. И ветерок на ходу – не хилый.
    Через десять километров кочкарника и кустов пробиваемся в долину Большой Харвутаяхи. Несколько раз нам с Дионисием мерещилось, что впереди уже река, а потом снова оказывалось, что это всего лишь очередное озеро, из тех, что образуются из части русла реки, когда сама она уходит в иное место. Большегрузный Борщов на кабине над нами продолжает вешковать, несмотря на то, что уже пару раз едва не выпал под гусеницы нашего «танка».
    Искали реку, искали, а когда она оказалась под носом – не заметили. Хорошо, что Борщов вовремя начал стучать своим кулачищем по люку вездехода. Сообразили на грани падения с обрыва: зато вид на реку и то, что за ней – отменный! Место широченное. С километр правее – противоположный берег изгибается плёсом. А вот с нашего как съехать – непонятно.
    Ильдеев с Дионисием ищут место для съезда нашей «ласточки» вниз, ходят вдоль обрыва. Ага! Нашли. Назад бегут.
    Всё равно – достаточно крутой спуск. Как на санках – ух, ты – пролетели вниз. А дальше-то куда? Крецу радостно тычет пальцем на середину реки. Тут и я замечаю оленьи следы и следы от нарт. Вот, по ним следуя, и выкарабкиваемся на другой берег. А там – кусты сплошняком! Прорываемся сквозь них и недюжинные приречные сугробы одновременно. Всё-таки любая растительность в тундре моментально способствует обильному снегозадержанию, в том числе – приречные кусты.
    И тут мы опешили… После всего пройденного и оставленного за спиной, впереди перед нами посреди тундры замаячили натуральные Альпы! Всё. Мы подошли к границам долины реки. Ну, что? Глаза боятся, а руки делают! Вперёд, Дионисий!
    И мы лезем по склону всё выше и выше. И мы находим тонюсенький перешеек, метров двенадцать, вверху между двумя глубокими громадными обрывами. И проходим над бездной. И идем дальше – по голой заснеженной тундре. Через пятнадцать километров – поворот по азимуту. И ещё с десяток километров по голой зимней пустыне. Начинает смеркаться. Пробрасывает легкий снежок. Как там Борщов? Жив ли?
    Дионисий в шапке-ушанке с болтающимися в разные стороны, как у мужичонки из новогоднего мультфильма про пластилиновую ворону, ушами, вылезает наполовину из люка, переспрашивает Серегу. «Бу-бу-бу» , - доносится в ответ голос неугомонного Борщова. Движемся дальше.
    Только наш Крецу включил фары, как прямо перед нами в их свете возникают три непривычно крупные белоснежные куропатки. Я лично в первую секунду сгоряча, особо не разглядев, принял их за белых гусей. Нет, то были куропатки. Но величиной явно превосходящей всё, что я видывал прежде из этой породы.
    Надивившись, отправляемся дальше. И вот впереди в кромешной темноте замаячило что-то. Не останавливаясь, вглядываемся. Да! Есть! Это оранжевый огонёк. Сличаю с прибором. По навигатору до назначенной точки ещё двадцать пять вёрст, но это явно то, к чему мы стремимся. Дионисий не отлипает от рычагов «газушки».
    Ещё через десяток километров предлагаю испить чаю в кунге: там у нас есть плитка, можно погреться. Товарищ мой отрицательно машет головой и продолжает движение. Очень уж хочется поскорее достичь конца пути. К оранжевому огоньку добавляется ещё несколько, но уже голубоватых. Мы не знаем что это. Но наверняка там есть люди!
    Наконец, мой приятель сдается. Мы останавливаемся. Вылезаем из люков и идем к Гамзе и Ильдееву – пить чай. Да, и перекусить не мешало бы. Сверху слезает Борщов –человек- ледяная скала. До какой степени может замерзнуть живое существо, - я вижу теперь воочию: испив полкружки чая, Борщов вдруг начинает трястись. Руки не держат кружку, с усов капает оттаивающая масса льда и снега… Но, едва отогревшись, Серега снова лезет на крышу кабины! И на уговоры сменить его – никак не поддается.
    Мы приближаемся к поселку газовиков, находящемуся на границе Ямала и Красноярского края. Уже видны отдельные строения. Множество живых теплых огоньков. А тот, который мы заметили самым первым – оранжевый, оказывается горящим газовым факелом Солёнинского месторождения.
    Мы должны дойти до пересечения с существующей тракторной дорогой на Пелядку. И мы пересекаем её, но не там, где указано на карте, а метров на пятьсот раньше. И потому – продолжаем движение до тех пор, пока оно не становится невозможным. Впереди – препятствие: труба, по которой похоже что перекачивается природный газ.
    Возвращаемся к месту пересечения с дорогой и идем уже по ней к поселку.
    Сблизившись с поселком, обходим его по дороге слева и подъезжаем к громадному ангару напротив газогенераторной станции. Из ангара выходит парень в рабочей спецовке. Знакомимся, его зовут Николай. Отсюда можно позвонить по городскому телефону в Дудинку и Норильск, до которых имеется дорога – триста километров. Зато до поселка Носок, что на берегу Енисея, - всего сто двадцать. Учитывая, сколько проехали мы – это, можно сказать, рядом.
    Ребята, что мы сегодня сделали, знаете? Была такая стройка во времена Сталина и Берии: прокладывали железную дорогу до Норильска. Фантастический проект! Строили её зеки, и, конечно, многие поумирали. А потом скончался и Генералиссимус. А Берию вскоре расстреляли. И дорогу так и не достроили. И сгнили её остатки. И вот теперь, только что, мы с вами этой своей зимней автомобильной дорогой связали Таймыр и Ямал, связали Норильск с Большой Землёй! Пусть временно, на несколько зимних месяцев, но соединили, сделали то, чего на такой географической широте не было прежде.
    Пятеро нас было там. Только пятеро. Но мы – дошли, доползли, добрались. Мы сделали это!
    Через час, выставив на стыке дорог три последние вешки, мы двинулись в обратный путь. Не чувствуя ни усталости, ни голода, ни холода, ни извечного желания чуток поспать. Ехали и улыбались всему – тундре, снегу, звёздам сверкающим отовсюду и, конечно, друг другу…




    Социальные сети и закладки:

    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Информация

    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.