Главная Контакты В избранное
Подписаться на рассылку "Миры Эльдара Ахадова. Стихи и проза"
Лента новостей: Чтение RSS
  • Читать стихи и рассказы бесплатно

    «    Июль 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930
    31 
    Июль 2017 (8)
    Июнь 2017 (6)
    Май 2017 (8)
    Апрель 2017 (4)
    Март 2017 (8)
    Февраль 2017 (6)

    Новости партнеров

    Сенат США договорился о новых санкциях против России
    Американские сенаторы достигли соглашения по законопроекту об ужесточении санкций против России, Ирана и Северной Кореи. Об этом заявил председатель комитета сената по иностранным делам Боб Коркер, ...СМИ узнали детали возможного ответа РФ на новые санкции США
    Если глава Белого дома Дональд Трамп подпишет законопроект о новых санкциях против Российской Федерации, Москва может арестовать дачный комплекс посольства США в Серебряном Бору и его складские ...МЧС предупредило об ухудшении погоды в ближайшие часы в Москве
    МЧС распространило экстренное предупреждение о дожде, граде, грозе и сильном ветре в ближайшие часы в Москве.

    Реклама

  • В САМОЛЕТЕ

     Опубликовано: 31-07-2016, 01:20  Комментариев: (0)

    Подрагивая в пене облаков,
    Стремглав одолевая расстоянье,
    В тот самый мир, который не таков,
    Возносится крылатое созданье.
    В тот самый мир, где некому мешать!
    Где всё - просторно, вечно, бесподобно! 
    ...Но воздух так разрежен, что дышать,
    Увы, ничто живое не способно.
    ---
    Новая публикация Ахадова в Германии.
    В только что вышедшем в свет номере международного литературно-художественного журнала "ZA-ZA" номер 25 за июль 2016 года (издательство "ZA-ZA- verlag", Дюссельдорф, Германия) опубликовано эссе Эльдара Ахадова "Путеводная звезда Лаврентия Загоскина".
     http://za-za-verlag.net/wp-content/uMy Webpageploads/2016/06/25za_za.jpg

    Маме

     Опубликовано: 19-07-2016, 09:18  Комментариев: (1)
    В том, что я родился, никакой моей особой заслуги нет. На самом деле наши дни рождения - это праздник наших родителей. И в первую очередь - наших матерей...
    МАМЕ
    Светел мир, и ярок
    Небосвод земной.
    Для меня подарок,
    Если ты со мной.
    Для меня отрада -
    Голос твой в ночи.
    Ничего не надо:
    Только не молчи!
    И дожди - как милость,
    И пурга - тепла,
    Что бы ни случилось:
    Лишь бы ты жила!

    Награды

     Опубликовано: 2-07-2016, 17:22  Комментариев: (1)
    Награды
    Награды
    Награды

    СЕРДЦЕ

     Опубликовано: 28-06-2016, 23:09  Комментариев: (0)
    На фоне скучного заката
    Он говорил, потупив взгляд,
    Что это сердце виновато,
    А он ни в чем не виноват,
    О повседневной круговерти,
    О том, что в жизни он - иной,
    Вещал ей человек без сердца,
    Оратор книжки записной...
    Ушел, не попросил прощенья
    И не узнал в потоке дней,
    Что целых два сердцебиенья
    Теперь достались только ей.

    ДРУЗЬЯ

     Опубликовано: 26-06-2016, 00:23  Комментариев: (0)
    Когда-то, уже давным-давно, жили в Баку два товарища, два ровесника: Ильяс и Гурген. Ильяс был деревенским азербайджанцем из старинного села на берегу реки Куры, а Гурген – родился жителем города, в котором и вырос. После окончания школы Ильяс приехал в Баку и поступил в институт одновременно с Гургеном.
    Очень они разные были. Ильяс – молчаливый, сосредоточенный, слова лишнего не вытянешь, говорит тихо, а Гурген – шумный, громкоголосый, юморной, без шутки минуты не проживёт. Но сдружились они как-то сразу, с первого дня, пока экзамены вступительные сдавали. Именно Гурген был первым, кто показал Ильясу самые красивые места приморского города, который знал с детства, что называется «с закрытыми глазами». И в общежитие их поселили в одну комнату. На студенческую стипендию особо не пошикуешь, жили скромно, всем, что есть, делились друг с другом: и хлебом, и нитками, если что-то подшить надо было. И с девушками вместе знакомились, и женились почти одновременно. И квартиры от завода в один год получали. И дети у них почти одновременно на свет появились: у Ильяса – сын, у Гургена – дочка. Потом у Ильяса – опять сын. У Гургена – опять дочка. И в третий раз – то же самое.
    Приходит Гурген с женой в гости к Ильясу, просит того на гитаре сыграть, тряхнуть студенческой юностью. Ильяс поручает своей жене принести ему ту самую гитару и играет, а Гурген поёт, громко поёт, совсем неправильно, но зато жизнерадостно: «Мы с тобой два берега у одной реки-и-и!». И все смеются, понимая, что пусть и неправильно, но ведь от всей души. Потом, уже без гитары, за столом с чаем и сладостями пели поочерёдно оба. То Ильяс – на азербайджанском напевал «Сары гялин», то Гурген – по-армянски «Ов, сирун, сирун». И ещё, и ещё песни вспоминали. Подолгу сидели.
    Приходит Ильяс в гости к Гургену, просит того шахматы достать. Гурген достаёт шахматную коробку, они расставляют фигуры и начинают партию. А жена Гургена тут же приносит шахматистам ароматный чай в стаканах-армуды. И, обязательно, - сахарницу с кусочками наколотого щипцами крепкого сахара. Ильяс долго думает над каждым ходом, у Гургена терпения не хватает, он делает ошибку, потом вторую и, наконец, сдаётся, шумно, но как-то по-доброму, возмущаясь медлительностью соперника. А тот, довольный такой, смеётся в ответ. Потом они начинают обсуждать нюансы всесоюзного чемпионата по футболу. Один – болеет за «Нефтяник», другой за «Арарат», но за сборную переживают и болеют оба одинаково…
    Прошли годы. Наступили странные тяжкие времена. В городе стало тревожно. Появились беженцы из дальних горных азербайджанских деревень – голодные, жалкие, бесприютные, с детьми, одетые кое-как, некоторые – со следами побоев. Вскоре начались погромы городских армян. Пролилась невинная кровь. Всюду чувствовалось незримое присутствие смерти.
    Однажды поздно ночью в квартиру Ильяса кто-то тихо, но настойчиво постучал. «Странно» , - насторожился Ильяс, – «Звонок же работает. Почему стучат? И почему так тихо?» Жена проснулась и встала, чтобы открыть дверь, но Ильяс решил сделать это сам. За дверью стоял Гурген, бледный, как полотно. За его спиной виднелись его плачущая жена в ночной сорочке и наспех накинутой шерстяной шали и три испуганные дочки. Гурген и Ильяс посмотрели друг другу в глаза. Обоим всё было ясно. Ильяс знаком пригласил несчастных в дом. Следующие два месяца пятеро армян жили в семье Ильяса. На улицу не выходили. Жена Ильяса готовила им еду вместе с женой Гургена. Ильяс делился с ним всем, что было в доме, так же, как они оба делали это в юности, когда жили в общаге.
    Эта история закончилась вроде бы благополучно. Гурген и его семья не пострадали, окольными путями им удалось выехать в Ереван. Но Гурген был бакинцем до мозга костей и не смог привыкнуть к новым местам обитания, он очень изменился, перестал шутить, начал часто и серьёзно болеть, и, однажды, не проснулся: может, вспомнил во сне свой Баку и… сердце остановилось.
    Когда Ильясу сообщили об этом, он молча вышел на балкон, закрыл за собой дверь и не выходил несколько часов. Плакал ли он там в одиночестве или просто не мог говорить, об этом никто теперь не узнает. Нет больше Ильяса. Он ушёл вслед за своим другом туда, где уже никто и ничто не помешает их вечной дружбе и любви к той мирной добродушной жизни, о которой когда-то пели они оба на своих родных языках.

    СЕРЕБРЯНОЕ НЕБО

     Опубликовано: 24-06-2016, 00:51  Комментариев: (1)
    Когда смотришь на землю с высоты облаков, многое начинает видеться совсем иначе. Еще раз убедился в этом сегодня. Мы летели на Русскую Речку. Есть такое место на земле. Две могучие северные реки промелькнули под нами: Пур и Таз. Широкие реки, капитальных мостов в нашем краю через них нет, только понтонные. Когда начинается ледоход, понтоны снимают, и связь с теми, кто живёт за ними, остаётся только воздушная. Таз в районе устья разливается на сорок километров. Сложно построить мост на такой реке.
    Изгибы и петли притоков Пура и Таза – от малых тундровых ручьев до вполне приличных «речек» величиной с Оку и Москву-реку образуют прихотливые неповторимые рисунки на поверхности земли. Рассматривать их – всё равно что читать узоры на человеческих пальцах: ничто и нигде не повторяется. Каждая жизнь и каждая судьба уникальна. В том числе и жизнь каждой реки, каждой речки, каждого озера. Кстати, заметил остатки снега, прячущиеся в узких каньонах небольших тундровых речек. И это несмотря на то, что июнь уже на исходе!
    Мы летали довольно долго, и потому вертолет завернул на дозаправку в поселок Тазовский, встретивший нас дождём и превеликим обилием комаров. На Севере любят расцвечивать дома яркими красками, как бы компенсируя этим недостаток солнечного света зимой, ну, и настроение улучшая, соответственно. Я бывал в Тазовском раньше и потому имел сегодня возможность заметить некоторые изменения к лучшему: появились новые дома, новый церковный храм, всюду заметны стройки, вертолётных площадок как минимум две…
    Но самое главное я заметил потом, когда винтокрылая машина направилась в обратный путь. Потрясающие отражения неба в озёрных и речных зеркалах. Небо в них было – серебряное! И серебро это постоянно, как живое, меняло свои оттенки. Я успел заметить профиль серебряного дракона на зеркале реки, серебряные очертания лиц юноши и девушки, замерших, словно перед поцелуем, серебряного одногорбого верблюда… Серебристый переменчивый цвет оживлял их черты. Это небо отражалось на воде. Солнца после дождя сквозь облака было не видно, но свет его пробивался тысячами серебряных нитей и играл в воздухе, словно струны волшебной небесной арфы. А потом с неба явился серебристый мерцающий луч, похожий на некий перст, и протянулся до самой земли. Нежно и так трогательно, как это бывает только тогда, когда кто-то очень любит тебя.

    ДЕНЬ ПОПУГАЯ

     Опубликовано: 22-06-2016, 00:44  Комментариев: (0)
    Сегодня я летал над тундрой на «попугае». Не помню, кто именно дал такое довольно-таки меткое прозвище нашему северному трудяге-вертолёту МИ-8, раскрашенному примерно на три части тремя красками – красной, чёрной и ярко-жёлтой, но впервые услышал я это вертолётное прозвище несколько лет назад возле Тазовского вертодрома в ожидании посадки в «арго». Тоже Ми-8, но бело-синего окраса. Встречались мне оранжевые винтокрылые машины – в Эвенкии, бело-голубые – на Ямале, и «попугаев» видел, но летать на них ещё не доводилось.
    Около восьми утра мы, специалисты разных профессий, связанных с бурением скважин и надзором за их состоянием, собрались на новом вертодроме, к которому еще нет асфальтовой дороги, зато много отсыпанного рыхлого песка. Практически без ожиданий после проверки мы прошли по вертолетной площадке к своему «попугаю» в сопровождении работницы аэропорта и сели в него.
    Красной краской окрашена задняя, хвостовая половина корпуса. А следом, в районе выхлопной трубы – черная краска. Ясно, что на таком фоне дольше не будет видно безобразной копоти от выхлопов, которая при любом ином окрасе сразу же бросается в глаза. Удачная идея. А ярко-желтый цвет передней части корпуса сразу же выделяет эту машину в ряду других. Впрочем, на этом вертодроме «попугаев» было больше всего. Хотя одна «белая ворона» там всё же имелась. Ну, и один – геликоптер. Так я называю вертолеты явно иностранного производства: без хвостового пропеллера, зато с двумя винтами один над другим. Мне они в профиль напоминают летающие бесхвостые чугунные утюги из фильма «Кин-дза-дза». Геликоптеры – американское изобретение, но с русскими корнями, поскольку их тоже изобрел русский – Игорь Иванович Сикорский. Он вообще-то, много чего изобрёл: первый в мире четырехмоторный самолёт «Русский витязь», пассажирский самолёт «Илья Муромец», трансатлантический гидроплан, философствовал много, книги писал… Ну, и вертолёты – заодно уж – придумал.
    И вот полетели мы на «попугае» куда глаза глядят. А глядели они у всех на нашу любимую землю-тундру. Земля сверху, с неба, прекрасна в любое время года, но летом смотреть на неё гораздо комфортней. Можно, не кутаясь в тёплой одежде, раскрыть иллюминатор, вдохнуть свежего встречного ветра и любоваться яркой июньской травой в окаймлении белесого ягеля, белыми лебедиными парами и чайками на синих озерах, нежно-зелёным пушком на лиственницах… Кстати, всё-таки почему именно «попугай»? Может быть, оттого, что ярко-жёлтый перед вертолёта чем-то неуловимо напоминает жизнерадостную расцветку бразильского национального флага и огромный жёлтый нос чёрного дятлообразного тукана из тех же мест? Однако, тукан – не попугай, а скорее экзотический дятел.
    Мы пролетели вдоль извилисто-песчаной реки Седэяха с мохнато-зелёными берегами и вскоре добрались до Ямсовея – речки, возле которой жило семейство медведицы Михалны. О ней я прежде уже рассказывал. Может, и сейчас живёт, но сегодня я её там не разглядел. Возле цепочки озёр Пырейяганто, где вертолётная наша команда сгоряча не разглядела старую скважину, увлекшись лицезрением новой, чуть было не вышел конфуз.
    Перед полетом я составил маршрут, в котором последовательно было перечислено с какой на какую точку следует перелетать. Название точкам вертолетных посадок я задал по номерам тех старых скважин, которые следовало посетить, дабы комиссионно убедиться в их целости и сохранности. К сожалению, в списке, который передали лётчикам, номера скважин были перечислены так, как их обычно перечисляют в арифметике: от меньших чисел к большим. А на земле-то они расположены совершенно не в такой последовательности и., если слепо следовать ей, то нам пришлось бы хаотично метаться от точки к точке в совершенно противоположные стороны. Но лётчики не знали об этих тонкостях и, вместо того, чтобы сесть на ближайшую нужную нам точку, бодро направили воздушную машину к самой дальней… чтобы потом с неё полететь обратно, а потом ещё и ещё раз – в разные стороны. Так летать, между прочим, никакого горючего не хватит.
    Пришлось срочно вмешаться и скорректировать маршрут следования. Мужики оказались понятливыми: упираться не стали. Ценю. Такое понимание, к сожалению, в полётах встречается не у всех экипажей. Иной раз, бывало, приходилось отстаивать свою точку зрения достаточно горячо и долго. Но, к счастью, не в этот раз, не в «попугае».
    Мы пролетали над замечательными северными речками с удивительными ненецкими названиями: Малхойяха, Нюдя-Есетаяха, над десятками более мелких ручьёв и безымянных озёр и над загадочным одиноким тёмно-зелёным холмом-булгуняхом. Холм этот на самом деле, как я читал о нём в научной литературе после первой встречи с этим явлением, вовсе и не холм, а настоящий вулкан! Только не огненный, а ледяной внутри…
    И всюду видели мы, что земля наша – неповторима и прекрасна. «Попугай» отработал воздушную смену на совесть и вернул нас с облаков на эту самую землю, которой мы только что любовались. Спасибо тебе, небесный трудяга. Мы ещё вернёмся к тебе. Мы с тобой ещё полетаем!
    ---
    Снова возвращаюсь мысленно к нашему семейному южноамериканскому путешествию. Любым странствиям обычно сопутствует множество деталей, которые, к сожалению, со временем выветриваются из памяти. Так вот, пока они ещё помнятся, на мой взгляд, их следует записывать. Особенно те, которые характеризуют атмосферу тех мест, в которых ты побывал и, тем более, душу народа, который встретил тебя. А душа латиноамериканца, если взглянуть на неё теперь со стороны и в некотором отдалении времени, представляется мне дружелюбной и чистой.
    Ну, как иначе расценить, например, вот такой эпизод. Стоим мы нашей маленькой семейной толпой в шесть человек ( я, жена и четверо детей) плюс мой друг Игорь на автобусной остановке. Собираемся ехать в район Ла Бока. И тут узнаём: в Буэнос-Айресе для того, чтобы проехать в автобусе, нужно купить проездную карточку. А чтобы её купить, нужно найти сначала, где её продают, на остановке ничего такого нет, короче, поездка под угрозой срыва. И тут абсолютно нам незнакомая аргентинская женщина лет тридцати-сорока, тоже стоявшая на остановке, дарит нам свою проездную карточку. Просто так, мы даже не просили и не мечтали об этом. Да, ещё - не с одной проплаченной поездкой, а такую, что нам хватило её на всех при расчете в автобусе и туда, и обратно! И именно – дарит! То есть, никаких денег она от нас не приняла, хотя мы и предлагали довольно настойчиво. Она даже не поинтересовалась, из какой мы страны, просто увидела, что у семьи есть трудности, и помогла. Просто так. Я думаю, что о добрых делах не стоит забывать. Мы не знаем о ней ничего, но для меня её поступок – это и есть душа аргентинского народа.
    Или эпизод в магазине кожи на улице Каминита, пока мы с женой и старшей дочкой подробнейшим образом рассматривали разные изделия, а их там – море, доброжелательный и терпеливый Хосе предложил нам, взрослым, кофе, а специально для детей – горячий шоколад. Пятилетний Тимур и Лана одиннадцати годов восприняли слово «шоколад» с большим «энтузиазизмом», как выражается юморист Петросян в одном из исполняемых им концертных номеров. Энтузиазм был таков, что шоколад тут же расплескался по полу. Дети есть дети, или, как иногда по-польски говорит сэр Брайн Томлинсон: «Децко есть децко». Полы сразу же аккуратно с улыбкой досуха протёрли, ни тени хотя бы какой-то неловкой заминки, наоборот, всё было сделано так, чтобы никто из нас даже не расстраивался, не обращал внимания и не думал журить детей, очень вежливо и приветливо. Так, словно убирать за нами для них – одно сплошное удовольствие. Не знаю, может быть, и у нас в России такое отношение к посетителям магазинов где-то практикуется, но я этого, к сожалению, пока не замечал.
    Когда мы собирались из гостиницы «Салес» в международный аэропорт Эсейса (имени Хуана Пистарини) я загодя через ресепшн заказал два такси, поскольку вшестером со всеми чемоданами в один автомобиль мы никак не вмещались. Водители такси – двое мужчин простой индейской внешности доставили нас до аэропорта, помогли всё-всё выгрузить и терпеливо ждали, пока я пересчитаю деньги и рассчитаюсь с ними. Когда я передал им эти 880 песо (ровно столько, сколько было оговорено в гостинице, ни на «копейку» больше), на их лицах расцвели счастливые улыбки. Они поблагодарили меня и уехали. И никто ничего не клянчил, хотя ко времени отъезда я уже знал, что обычно туристы платят таксистам за дорогу до аэропорта значительно больше – и полторы, и две тысячи песо, но никак не 880 за два такси. То, что водители не стали пытаться надувать своих работодателей и заработать больше оговоренной суммы – не знаю, индейская ли это черта характера, но это хорошая черта. Мне она запомнилась, как черта простых аргентинских работяг, людей бедных, но верных слову.
    Кстати, о деньгах. Попытался я получить по своей кредитной карте в аргентинском банкомате 300 песо. Сумму не очень незначительную. И получил, но когда увидел сумму комиссии - 89,4 песо, стало очень неприятно. Снял ещё 100 песо. И за них комиссия тоже равнялась 89,4 песо. Кошмар какой-то. Решил выяснить: почему аргентинские банки берут огромную такую комиссию? Выяснил: аргентинские банки вообще не берут с моих денег никакой комиссии. А кто же её всякий раз получает? Правильно, наш родной российский Сбербанк! Изумительная щедрость…
    Что ещё запомнилось? Романтические названия городских улиц. Чтобы дойти до книжного магазина-театра, о котором я писал, мы прошли по улице имени генерал-лейтенанта Хуана Доминго Перона, потом по улицам Каллао и Санта Фе. Согласитесь, красиво звучит: плацо Италия, улица Сармьенто, станция метро Карлос Пелегрино, супермаркет Муффато ( но это уже в бразильском Фос ду Игуасу)... А какая была вкусная рыба с белым вином в кафе «Пипо»! Мне она настолько понравилась, что я попросил у официантов книгу жалоб и предложений, чтобы оставить в ней свой восторженный отзыв. Но в Латинской Америке не существует таких книг, по крайней мере, в «Пипо» её точно не нашлось. И отзыв в присутствии удивлённых работников кафе я оставил на огромной салфетке…
    В саду роз «Розедаль» был чудесный пруд с огромным количеством гусей и уток, дружной толпой сопровождавших нас вдоль всего берега, поскольку дети в самом начале захотели их покормить. И водоплавающие не отставали от нас ещё очень долго после того… И внезапно вспыхнувшая сверкающая на солнце радуга от мелкой водяной пыли, рассеивающей влагу для растений возле светлой беседки со скамейкой, на которую я присел в саду «Розедаль», конечно же, не забудется. Казалось, радуга была создана специально для загадывания желаний случайными путниками, захотевшими передохнуть на скамейке. Это же надо так придумать!
    На бразильско-аргентинской границе запомнилась пожилая дама-офицер в униформе видневшаяся в окошечке обычной будки, похожей на билетерскую из какого-нибудь нашего парка культуры и отдыха. Она вообще не глядя на нас проштамповала все наши паспорта и вернула их нашему водителю, почтенному сеньору Сауло, о порядочности которого я тоже уже писал. А после, по дороге в аргентинский аэропорт Пуэрто Игуасу нам то и дело попадались навстречу любопытные дорожные знаки с изображениями поочерёдно то копибар , то носух. Вероятно, в этих местах они переходят автомобильную трассу не реже, чем местные жители. Кстати, только на аргентинской стороне вдоль дороги всюду сразу же появились мохнатые стройные сосны, которых не было видно на бразильской стороне.
    Моим старшим взрослым детям наверняка запомнились те латиноамериканцы, с которыми они успели чуть-чуть пообщаться. Маше – обходительный симпатичный Хавьер из парка Розедаль, Роману – весёлые красивые смуглокожие девушки, по его словам - « с итальянскими чертами лица», как у Андреасы с виллы Пусада Фонте Бела… А мне – трогательно доверчивые бабочки бразильского леса и пение индейцев гуарани…
    На паспортном контроле в аэропорту Эсейса, когда мы уезжали, нужно было приложить пальчик к прибору, фиксирующему отпечаток, и показать своё лицо в видеокамеру. На Руслану именно в этот момент нашло вдохновение корчить смешные рожицы. Седой пожилой паспортист несколько раз просил её заново приложить пальчик, поскольку всё у него никак не получалось её отметить и пропустить. Наверное, это что-то значит: может, ещё побывает там же, и вспомнит о том же, что и я сейчас…

    КАНОЭ

     Опубликовано: 17-06-2016, 22:29  Комментариев: (0)
    Прижавшись к морю, движется каноэ,
    Стремясь то в бездну, то за облака…
    Куда гребут так смело эти двое:
    Обоим им не ведомо пока.
    Над каждым солнце собственное светит,
    У каждого в руках своё весло.
    Лишь не смолкая шепчет встречный ветер
    О том, что два – счастливое число.
    Стараются то вразнобой, то дружно -
    По мере и возможностей, и сил…
    Наверное, им очень-очень нужно,
    Чтоб кто-то их действительно любил.