Главная Контакты В избранное
Подписаться на рассылку "Миры Эльдара Ахадова. Стихи и проза"
Лента новостей: Чтение RSS
  • Читать стихи и рассказы бесплатно

    «    Октябрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    3031 
    Октябрь 2017 (4)
    Сентябрь 2017 (6)
    Август 2017 (2)
    Июль 2017 (8)
    Июнь 2017 (6)
    Май 2017 (8)

    Новости партнеров

    Навальный вышел на свободу после 20 суток административного ареста
    Алексея Навального отпустили после 20 суток административного ареста, назначенного ему за повторное нарушение правил проведения митингов и демонстраций, сообщает «Интерфакс» со ссылкой на источник.В Минобороны сравнили освобожденную Ракку с Дрезденом 1945 года
    Возглавляемая США международная коалиция разбомбила Ракку, как Дрезден в 1945 году, заявил официальный представитель министерства обороны генерал-майор Игорь Конашенков.СМИ узнали, что Россия внесла Браудера в базу Интерпола
    Россия в субботу внесла британского бизнесмена Уильяма Браудера в базу Интерпола, пишет газета Guardian.

    Реклама

  •  Опубликовано: 6-06-2010, 16:59  Комментариев: (0)

    «Всё может быть…» - произнесла гадалка

    Мне, горестно вздохнувшему в ответ.

    Ей добрых слов, конечно же, не жалко,

    Как мне не жалко всех своих монет…

    Но верит сердце, что взыграют трубы,

    Что вспыхнет небо, что она – права:

    Что мы с тобой, как сомкнутые губы

    Близки и неразлучны на слова…

     Опубликовано: 6-06-2010, 16:58  Комментариев: (0)

    Она отдавалась любви – легко, свободно, задорно, весело – в общем, с радостью. Её тело вздрагивало от удовольствия и по упругому животу пробегали мелкие волны... Удлинённые полуприкрытые восточные глаза её в полузабытьи сладко улыбались чему-то потаённому своему, чего не высказать и не понять никому. А губы шептали что-то удивительное, древнее , библейское ... «Хатуль, Хатуль...» - шепнула она нежно и встала с постели. Потом они обедали в ресторане . Меню изучалось недолго: голод – не тётка.У неё разгорелся буквально зверский аппетит и она поназаказывала столько вкуснейших блюд, что потом только пробовала их по чуть-чуть, подобно хохлу из анекдота, который якобы сказал: «Съем- не съем, но надкушу!». В ресторане было светло и просторно, сверкало множество зеркал, у каждого стола «на подхвате» дежурил официант в экзотических восточных одеждах.

    После бокала изумительного коллекционного вина её головка немножко закружилась от каких-то своих мечтаний.

    Кто знает, может быть, она представила себя властительной царицей в том старинном дворце, который она видела однажды на фотографии из туристического буклета, случайно попавшего в её обшарпанную комнатку в конце грязного полутемного коридора коммуналки?..

    Никто этого не знает. Но разве нельзя погрезить вот так – хоть немного? Разве это запрещено хоть одним законом?.. И теплые соленые слёзы потекли по её лицу…

     Опубликовано: 6-06-2010, 16:50  Комментариев: (0)
    НЕВИДИМЫЕ НИТИ

    Был у меня в юности один удивительно неугомонный приятель   по имени Глеб Фалалеев. Нас тогда сблизили наши литературные  увлечения. Но в этот раз речь пойдет не о них, а о событии, хранящемся в памяти моей  вот уже четвертый десяток лет…

    Что же так поразило меня в ту пору, что задержалось в памяти на столь длительный срок, несмотря на величайшее обилие абсолютно других, порой чрезвычайно ярких  событий, произошедших в жизни моей за миновавшее с той поры время?  Как бы это проще объяснить?.. Попробую на примере.

    С одной стороны для каждого человека существуют   реальные события, наполненные реальными действиями и людьми, которых он лично видел, знал, с которыми общался. С другой стороны каждый достаточно грамотный человек из книг, из газет, в конце концов - из радио- и телепередач, имеет представление о людях и исторических событиях, происходивших в мире до него и касающихся персон, совершенно недосягаемых для него в реальной жизни, хотя бы в силу разницы существования во времени и пространстве. Человек спокойно живет с четким осознанием невозможности встречи этих двух абсолютно разных миров.

    И вдруг в реальной жизни происходит нечто, перечеркивающее этот сложившийся и осознанный стереотип мышления! И душа человеческая выходит из равновесия. Такое происходит очень нечасто, но все-таки происходит. 

    Так, например, жил я себе не тужил, со школьной скамьи имея определённое понятие о том, что существовал некогда на земле полярный  путешественник Фритьоф Нансен, совершавший разные  подвиги в суровых северных льдах. И умер он давным-давно, и в стране его, в Норвегии, я никогда не бывал, и, увы, возможно уже не буду. В общем: где я - а где он… И вдруг выясняется совершенно случайно, что для одной очень пожилой незрячей женщины по имени Галина Константиновна ( которая посещает мои литературные занятия) оный Нансен – вовсе и не Нансен даже, а просто дядя Фритьоф, потому как будучи в начале ХХ века по какому-то особому случаю в Енисейске, Нансен познакомился и подружился с родным дядей Галины Константиновны, который помогал знаменитому землепроходцу в качестве переводчика. «Ничего себе дяденька!» - подумал я тогда, потрясенно взирая на вполне реальную пожилую женщину, у которой был такой интересный давний знакомый. Так то, что  представляется нам оторванным от реальной жизни фрагментом далекой истории, может однажды почти коснуться и вашей жизни.

    Вот случай вообще недавний. Ходили мы с женой в кинотеатр на премьеру фильма «Адмирал». Фильм посвящен судьбе А.В.Колчака и романтической истории его взаимоотношений с А.В.Тимиревой. В конце фильма рассказывалось о том, что Тимирева была на десятки лет репрессирована в советское время, выжила,  дожила до 60-х годов и едва ли не участвовала в съемках фильма «Война и мир» Сергея Бондарчука. «Любопытный факт» , - подумал я по дороге домой и не подозревая о том, что Тимирева, скончавшаяся в 1975 году, писала стихи и посещала в Москве то же самое литературное объединение, в которое ходил и один из моих знакомых! И они общались между собой, естественно. И тут опять: от истории далекой, как жизнь на Марсе,  давней, как бы абсолютно ничем не касающейся лично меня, вдруг повеяло   дыханием реальности… 

    А соприкосновение с историей через общение с живыми её свидетелями вообще редко кого оставляет равнодушным. Помню, как, затаив дыхание, слушала наша студенческая аудитория в Ленинграде конца 70-х годов, писательницу и переводчицу Риту Яковлевну Райт-Ковалеву, дружившую с Лилей Брик и рассказывавшую нам о Пастернаке и Маяковском не как о бронзовых памятниках истории рассказывают, а как говорят о близких, дорогих людях – о Володе и Боре. При этом, когда она  говорила о Боре, мы слышали, как дрожит её голос. Это был голос сквозь слёзы. Так говорят только об очень близком…

    Итак, возвращаясь к своему давнему знакомому Глебу Фалалееву, должен сообщить сначала то, чем колоритна была его незаурядная личность, анонсированная мной вначале рассказа. Сам о себе он рассказывал такие байки, которые запоминаются поневоле…

    Например, как несколько раз сурово наказывала его мать, работавшая в ночную смену на заводе и пару раз наблюдавшая по возвращении домой такую картину, которая грозила бы любому родителю сердечным приступом.

    Однажды в школьном ещё возрасте, как рассказывал Глеб, ему «посчастливилось» на городской помойке (!) обнаружить настоящий ручной пулемет Дегтярева -  типа ДП-27, с металлическим «блином» сверху. И Глеб не придумал ничего лучше, чем приволочь   смертоносное оружие домой, почистить его, протереть, смазать, зарядить. Всё это он делал в гостиной своей квартиры напротив входной двери. Хлопоты с пулеметом отняли у него столько сил, что он так и уснул за столом, а пулеметное дуло так и осталось направленным на входную дверь. В четыре часа утра пришла мама… После заданной Глебу жестокой трёпки она потребовала, чтобы он немедленно «унес из дома  эту дрянь». Перепуганный Глеб унес. Обратно на помойку. И аккуратно все там сложил возле бачка. Утром, когда ноги сами его понесли мимо школы к той же помойке, он, к своему величайшему огорчению, никакого пулемета там уже не нашел.

    В другой раз Глебушка увлекся Шекспиром. В частности, его потрясла личность Гамлета, принца датского. И не просто потрясла. Гамлет стал его кумиром, его иконой, его альфой и омегой. Стараясь подражать кумиру во всем, Глеб бредил тем, как бы  произнести монолог Гамлета, держа в руке настоящий череп  бедного Йорика. На худой конец, хотя бы просто человеческий череп. Ну, на самый худой – пусть хоть какой-нибудь, но - череп! Увы, черепов на улицах не валялось. Глеб не поленился съездить на мясокомбинат, и где-то там ему удалось-таки раздобыть баранью голову…

    Увы, до черепа ей было ещё очень далеко, а ждать, когда всё произойдет естественным путем,  - это ж ни одно мальчишеское сердце не выдержит!  Глеб начал варить на кухне тухлую баранью голову в чистой маминой кастрюле. В четыре часа ночи пришла с работы встревоженная ужасным запахом в подъезде глебова мать и обнаружила спящего за столом сына перед лежащей на блюде полуободранной бараньей головой…

    Впрочем, всё это я пересказываю с его слов, цена которых для меня сильно пошатнулась после одного случая. Однажды, много лет спустя, я приехал в Баку погостить у родных и позвал Глеба к себе на день рождения. Во время встречи мой давнишний приятель многократно приглашал меня к себе в гости «ровно через неделю в шесть вечера» на шашлык…

    Он так живописал мне вплоть до своего ухода, как он приготовит к моему визиту дымящийся шашлык, какие ещё вина и яства ожидают меня у него в гостях, так долго брал с меня слово не опаздывать и явиться к нему ровно в шесть, что я,  дабы не огорчать старого приятеля, согласился.

    Когда же я пришел к нему через неделю ровно в шесть, как он просил, мне пришлось сначала долго-долго звонить ему в дверь, потом стучать, потом отчаяться и собраться уходить, но… Тут дверь открылась, и передо мной возник заспанный в трико «пузырями» Глеб. Посмотрев на меня, он скучным голосом произнес: «А-а… ты пришел? Ну, что ж… Сейчас я оденусь и мы пойдем покупать мясо для шашлыка. Я заранее не стал брать: вдруг ты не придешь» .  

    Но это было позже. А тогда, в середине семидесятых годов, мы были юными старшеклассниками одной из бакинских школ. И именно Глеб Фалалеев привез меня в поселок Разино, где жила та самая удивительная пожилая женщина, о которой приятель уже прожужжал мне все уши. Звали её Рашель Владимировна Прус.

    Сколько ей было лет в ту пору, не берусь утверждать. Но при всем этом её память поразила меня. Дело в том, что Рашель Владимировна, которая за столом, накрытым белоснежной скатертью с кружевами, угощала нас тогда чаем с вареньем из изящных розеточек, была соседкой по квартире Владимира Ильича Ленина и Надежды Константиновны Крупской в период их дореволюционной  швейцарской эмиграции!

    Рашель Владимировна прекрасно владела французским и немецким. Она продемонстрировала нам с Глебом письма Анри Барбюса. Переписывались они довольно долго.

    Как известно, Ленин писал о нем: "Одним из особенно наглядных подтверждений повсюду наблюдаемого, массового явления роста революционного сознания в массах можно признать романы Анри Барбюса: "Le feu" ("В огне") и "Clarte" ("Ясность"). Анри Барбюс до самого конца жизни собирал материал для большой биографии В. И. Ленина, но так и не успел завершить эту работу. Барбюсом совместно с А.Куреллой было составлено предисловие к французскому изданию ленинских  "Писем к родным", опубликованных в 1936 году. Самого писателя к тому времени уже не было в живых. 

    30 августа 1935 года во время поездки в СССР при довольно туманных обстоятельствах он скончался. Впрочем,  внезапной кончиной в те годы нас теперь вряд ли можно удивить.

    Вот и отец Рашель Владимировны, заразившийся революционными идеями часовых дел мастер, после революции вернулся в Россию, видимо, полагая, что партия учтет его эмигрантские заслуги и личное знакомство с вождем мирового пролетариата.  «Канэшна», учли! Прус был арестован и умер в тюрьме. Вдруг вот тяжело заболел и сразу умер прямо в камере за одну секунду. Понятно - почему так внезапно болели и умирали тогда? Понятно: увы, не все выдерживали пыток и доживали до суда.

    Дядю Володю и тётю Надю Рашель Владимировна помнила довольно хорошо. На Циммервальдской конференции, случившейся 5 - 8 сентября 1915 г, в зале, где проходило собрание, было душно и жарко. Маленькая Рашель, сидевшая на коленях у дяди Володи, норовила улизнуть от него при всяком удобном случае. Конечно, мы поинтересовались почему. Женщина ответила просто, не по-революционному: от дяди сильно разило пивом, он был раздражен и много говорил.

    Действительно, ему пришлось много говорить. Дело в том, что, как напишут позже: «Конференция, которая ставила себе целью объединить все революционные элементы социалистического движения, оказалась далеко не однородной по своему составу…» В общем, у Ильича были проблемы.

    Вообще, жизнь Ульяновых в Берне, складывалась не очень удачно. 5 сентября (по старому стилю 23 августа) 1914 г. Ленин выехал в Берн  и переехал в Цюрих в феврале 1916, где жил до апреля (по старому стилю до марта) 1917, то есть до самого отъезда в Россию.  По сравнению с   низкими ценами и дешёвой жизнью, к которой Ульяновы  привыкли в Польше в 1912-1914 годах,   бернские цены времен первой мировой войны просто удручали.   Жили они чрезвычайно скудно, довольствовались простой одеждой и обстановкой. В швейцарской экспозиции музея-квартиры представлены предметы, принадлежавшие тогда  В. И. Ленину и Н. К. Крупской: чернильница, стакан с подстаканником, ложечка для заварки чая, столовые ножи… Основным средством существования для Ульяновых служили литературные заработки, но политические антивоенные статьи и книги в то время не то что продать – даже издать было не очень непросто. Ленин писал: "О себе лично скажу, что заработок нужен. Иначе прямо поколевать, ей-ей!! Дороговизна дьявольская, а жить нечем".

    Здесь же, в Берне, скончалась теща дяди Володи, которую супруги пытались лечить. Одним из местных адресов Ульяновых  был Диетельвег, 11…

    Крупская вспоминала, как они с мужем  побывали однажды в Берне на  спектакле по пьесе  Л.Толстого «Живой труп»: «Хоть шла она по-немецки, но актер, игравший князя, был русский, он сумел передать замысел Л. Толстого. Ильич напряженно и взволнованно следил за игрой»

     Это был достаточно редкий случай, обычно же дяде Володе не нравились пьесы, на которые они ходили, и после первого же действия Ульяновы покидали зрительный зал. Супруга вождя  с иронией и сожалением пишет: «Над нами смеялись товарищи, - зря деньги переводим.»

    Кстати, позже, именно туда, в Берн, по регулярным сообщениям русской разведки (есть документы и по этому поводу, не буду их здесь приводить: слишком много и скучно) неоднократно приезжал Ленин из Цюриха  для тайных встреч в германском посольстве…

    Рашель Владимировна оказалась чудесной гостеприимной женщиной, нисколько не озлобившейся на судьбу, несмотря на то, что жизнь прожила тяжелую до чрезвычайности. Помню её улыбку и слова о том, как довелось ей в конце жизни вновь посетить места своего швейцарского детства. На швейцарской границе один из служащих на всякий случай, не надеясь ни на какой ответ спросил её: «Шпрехен зи дойч?» Старушка улыбнулась и бодро ответила: «Натюрлих!»

    Невидимыми нитями пронизано настоящее прошлым. Мы часто не замечаем их,  ещё реже  задумываемся об этом. Но именно они дают нам право считать эту жизнь – вечной…

    [b][/b]

    ШАРИК

     Опубликовано: 6-06-2010, 15:37  Комментариев: (0)

    Один воздушный шарик очень расстроился.  Он где-то услышал, что ещё при рождении его надули! Шарик решил выяснить: кто его надул. Разобраться раз и навсегда: зачем это шариков надувают? И кто это вообще придумал, что без надувательства жить нельзя?

    - Вот найду того, кто меня надул, и всё ему обратно верну. Мне чужого не надо! – возмущался шарик.  Пошел искать. По дороге пытался даже сдуться от возмущения. Ничего не получилось. Нитка мешает. Этот, которые его надул, хорошие узлы вяжет, никак не справиться. А, может, он моряк? Морские узлы – это ого-го! Никто, кроме моряков  такие не делает.

    Добрался шарик до моря. Видит: корабль плывёт морской, настоящий.

    - Эй, там, на корабле! Ну-ка, признавайтесь: кто меня надул?

    - А чем надували? – интересуются на корабле.

    - «Чем-чем»! Воздухом! Чем ещё-то?!

    - Ну, это не к нам! У нас флот морской, а не воздушный! Мы тут ни при чём!

    Ясненько. Полетел шарик выше облаков, воздушный флот искать. А навстречу как раз самолет. Мимо прошмыгнуть пытается.

    - Кто тут меня надувал? Быстренько говорите, пожалуйста!

    - А как надувают, ты хоть знаешь? Надувают губами! Слушай, старик, ты у самолета губы хоть раз видел?

    - Нет!

    - То-то же! Ищи, брат, духовой оркестр! Они всё дуют губами! С ними и разбирайся!

    «Ах, ты! Что ж это я сразу не сообразил!» - подумал шарик и помчался за духовым оркестром. Их издали слышно, никуда не спрячутся. Подлетает к музыкантам:

    - А ну, признавайтесь, кто мой отец? Кто меня надул?

    А в ответ – смех один. Девчоночий. Оркестр-то, оказывается, женский. Нету там отцов. Вот это да! Совсем шарик загрустил, опустился до самой земли, катится еле-еле – весь в печали. Некуда ему больше торопиться. Смотрит: мальчик сидит на скамеечке в парке и горько плачет.

    - Мальчик, перестань сейчас же! Мне и так грустно, тут ты ещё плачешь. Что такое? Что случилось?

    - Как же мне не плакать! У меня шарик пропал! Только я с ним поиграть хотел, как подул ветер, и унес его куда-то! Бедный мой шарик, он там совсем один теперь! Кто с ним будет играть? Кто его будет за ниточку  держать? Кто его домой принесёт? Кто с ним поговорит по-человечески? Кто им с сестрёнкой поделится? Ой-ёй-ёй!

    - Не плачь, мальчик! Не горюй. Давай, я буду твоим шариком. Я вижу: ты хороший мальчик, добрый.

    Обрадовался мальчик. И шарик обрадовался. И забыли они с тех пор про свои обиды и горести. И мальчик стал самым счастливым на свете. Много ли ребенку надо: был бы шарик. А шарику тоже хорошо: это же так здорово, когда ты можешь сделать кого-то счастливей. Пусть хоть сколько раз надувают….

    ОКЕАН…

     Опубликовано: 6-06-2010, 12:55  Комментариев: (0)

    Бушует свет, и пламенеет воздух,

    Плывёт закат, блаженством осиян…

    Из края в край  в целующихся звёздах -

    Волнуется смущенный океан.

    Ветер пляшет, скулит и стонет,

    Очумев от полночных скачек.

    Всё, что где-то чего-то стоит,

    Для него ничего не значит.

    МЁРТВЫЕ ЗВЁЗДЫ

     Опубликовано: 6-06-2010, 12:47  Комментариев: (0)

    Всю ночь мертвые звёзды

    Спать не давали,

    А на рассвете исчезли,

    Пригрозив однажды вернуться...

    ПЕГИЙ ПЁС

     Опубликовано: 6-06-2010, 12:41  Комментариев: (0)

    По лужам мчался пегий пёс.

    Он ахинею лая нёс.

    Весёлый, по уши в грязи:

    Атанда! Дело на мази!

    ПУСТЬ

     Опубликовано: 6-06-2010, 12:40  Комментариев: (1)

    Пусть струны гитары, как струи дождя,

    Волнуясь, трепещут в ладони,

    А ливень,  рукою по лужам водя,

    Шуршит, словно мыши в соломе,

    БОРЩОВ

     Опубликовано: 6-06-2010, 12:35  Комментариев: (0)

    Темно. Холодно. Очень холодно. Кажется, что от холода кости отслаиваются от мышц и болят каждая отдельно, как от ожога. Надо беречь тепло, печка греет воздух, конечно, но только возле себя сантиметрах в пятидесяти, максимум. Дальше – всё леденеет.
    Гамза, Денис и я лежим в кабине от Газ-66, которая «сидит на плечах» старенькой Газ-71. Лежим в темноте, укутавшись во всё возможное, потому что на «улице» около минус пятидесяти. Наш «газон» стоит где-то посреди Западно-Мессояхской тундры. Там, словно памятники полярному зимнему ветру, стоят причудливые снежные фигуры, изваянные ледяной позёмкой, змеящейся в декабрьской ночи: вот торчит наковальня, а вот снежный осётр, будто выныривающий изо льда. А там – метровые снежные заячьи уши. А неподалеку вообще удивительная сетчатая фигура, напоминающая муляж человеческих легких. Совсем недавно мы с Денисом наблюдали эту, созданную природой скульптурную «галерею» в прыгающем неровном свете вездеходных фар. Наблюдали, пока не заскрипел и не оглох внезапно двигатель нашей «газушки».