Главная Контакты В избранное
Подписаться на рассылку "Миры Эльдара Ахадова. Стихи и проза"
Лента новостей: Чтение RSS
  • Читать стихи и рассказы бесплатно

    «    Май 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    2728293031 
    Апрель 2019 (41)
    Март 2019 (1)
    Февраль 2019 (3)
    Январь 2019 (1)
    Декабрь 2018 (4)
    Ноябрь 2018 (3)

    Популярное

    Новости партнеров

    Предприятие «Роскосмоса» закупит 2 тыс. голодных пиявок
    В документации тендера уточняется, что пиявки должны поставляться в голодном состоянии, их масса должна составлять от 0,5 до 3 грамм, размер от 8 до 12 см. Всего на закупку пиявок выделено 89 тыс. ...В Подмосковье хотят построить очередной опасный объект
    Камнем преткновения стало создание очередного мусорного объекта. О противостоянии властей и общества передают с места событий корреспонденты ИА REGNUM. Мы не будем отвлекать наших читателей на ...Главу штаба ФБК Волкова арестовали на 20 суток
    Глава штаба основанного Алексеем Навальным Фонда борьбы с коррупцией (ФБК) Леонид Волков арестован на 20 суток. Об этом он сам сообщил на своей странице в Twitter.

    Реклама

  • РАСКОЛЬНИКОВ

     Опубликовано: 7-11-2015, 09:55  Комментариев: (0)
    Настоящая фамилия у Раскольникова была, но не такая. «Ну, что? Колись!» - подмигивал ему очередной следователь и снова пересказывал то, о чём все и так уже знали. А он им не верил. И не кололся. Но надо же было о чём-то докладывать, рапортовать начальству, щеголять перед сослуживцами. Вот и стали его называть с намёком, будто бы он – Раскольников. «Колись уже, Родион!» - кричали ему девушки приятными голосами. Но им он тоже ни в чём не признался. Все удивлялись его твёрдости и стойкости. Ему даже родителей в камеру подсаживали, даже Сонечку Мармеладову. «Ну, что ты упираешься, сынок? Это же глупо!» - шептала посаженная мать, гладя его по стриженой голове…
    И только теперь, спустя столетия, выяснилось, что он был прав. Не был он Раскольниковым. Не того взяли. Ошибка следствия… И родители были не его. А Мармеладову вообще не туда подсадили, не в то здание.
    Снова напомню о неоспоримом историческом факте: Пушкин в 1837 году никого на дуэль не вызывал. Подчеркиваю еще и еще раз! Его ноябрьский вызов на дуэль был сначала им же отложен, а затем и вовсе аннулирован. Вероятнее всего он хотел дуэли, но формально в 1837 году никого на неё не вызвал. Почему? Возможно потому, что поэт при личной конфиденциальной встрече дал императору слово никого никогда более на дуэли не вызывать. И своё слово он сдержал. Инициатива вызова исходила не от него.
    Дантес Пушкина тоже на дуэль не вызывал и формально имел полное право в ней не только не участвовать, но и не присутствовать. Он участвовал в дуэли в качестве представителя того господина, благодаря которому она и состоялась при его личном отсутствии.
    Можно ли считать, что дуэль состоявшейся между Геккерном и Пушкиным, если бы Пушкин убил Дантеса или если бы никто никого не убил? Геккерн имел такие же основания отправить на дуэль следующего бойца – Иванова-Петрова-Сидорова и так – до бесконечности, пока кто-нибудь не убьет Пушкина, ведь сам он при этом физически в дуэли не участвует, хотя юридически – это именно его дуэль и ни чья более. Получается, что одна из сторон дуэли – бессмертна! Геккерна невозможно убить. Он не рискует собой. Разве это по правилам? Можно возразить на это тем, что посол Нидерландов рисковал жизнью сына. Но сын-то – не настоящий, не кровный, а усатая детина гренадерского роста и двадцати четырех лет. Да и причина усыновления вовсе не отцовские чувства, а чувства гомосексуальные. Это было известно всему высшему свету и тогда, в 1837 году, и позже подтвердилось перепиской любовников-гомосексуалов – старого Геккерна с молодым Дантесом. Так можно «усыновлять» мужиков до бесконечности и менять их, как отработанное резинотехническое изделие – каждые сутки. То есть, барон фактически не рисковал лично собой никак и ни в чём.
    Геккерн-старший вызвал на дуэль Пушкина. Однако, лично не только не участвовал в ней, но и не присутствовал. Единственный из троих, кто сделал дуэльный вызов и при этом уклонился от самой дуэли.
    Странная картина. Более чем странная. Дерутся те, кто фактически не делал вызова. А тот, кто делал вызов на дуэль… отсутствует. Фактически состоявшаяся между Дантесом и Пушкиным дуэль – это не дуэль Пушкина и Дантеса, а дуэль Пушкина со смертью. Смерть убить невозможно. Можно убить только Пушкина. Других вариантов нет.
    С благодарностью принимаю поддержку в данной работе от своих порой весьма и весьма компетентных читателей и знакомых. Доктор филологических наук Геннадий Мартинович из Санкт-Петербурга – профессор кафедры литературы и русского языка СПбГУП сделал такую любезность: сообщил адрес сайта, где размещена интереснейшая статья Стеллы Абрамович «Пушкин в 1836 году». В ней я нашел подтверждение моему предположению о том, что побудило Пушкина считать имена авторов анонимного пасквиля известными ему. А главное – почему он был так уверен в этом. Для того, чтобы убедиться в правильности вывода поэта попробуем задать себе несколько вопросов, ответы на которые можно обнаружить в статье «Пушкин в 1836 году».
    Сколько всего экземпляров пасквиля было составлено?
    «Я занялся розысками, — писал поэт 21 ноября 1836 года Бенкендорфу. — Я узнал, что семь или восемь человек получили в один и тот же день по экземпляру того же письма, запечатанного и адресованного на мое имя под двойным конвертом» Время показало, что Пушкин был прав. Многолетние разыскания биографов не прибавили к перечисленным семи адресатам ни одного нового.
    Кому именно были разосланы пасквили на Пушкина?
    Его получили сам Пушкин, Вяземские, Карамзины, Виельгорский, В. А. Соллогуб (на имя своей тети А. И. Васильчиковой, в доме которой он жил), братья Россеты и Е. М. Хитрово. К тому времени, когда Пушкин обратился к Бенкендорфу, он твердо знал, что письма были разосланы только по этим адресам.
    Почему пасквили попали именно к ним? Нет ли чего-то, что объединяло между собой всех этих людей?
    Круг адресатов не был случайным. А. И. Тургенев, упомянув об анонимных письмах, тут же отметил, что они были посланы не всем подряд, а «Пушкину и его приятелям». И не просто приятелям, нет! Все, кто получил 4 ноября анонимные письма, были завсегдатаями одного дома - Карамзиных. Все это говорит о том, что организатор интриги с анонимными письмами был как-то связан с карамзинским салоном. Ещё Соллогуб заметил это и писал: «…письма были получены всеми членами тесного карамзинского кружка». Почти всеми. Кроме одного.

    Существует множество памятников Александру Сергеевичу Пушкину. Воздвигнуты они по всему миру - разных городах и странах. Образ поэта изображен в них так, как представляют его читатели, а в первую очередь скульпторы. Пушкин – вдохновенный романтик, задумчивый, мечтательный, влюблённый… Но нет среди них одного: Пушкин любящий муж, защитник и утешитель в печали…
    В воскресенье 24 января 1837 года, за считанные дни до трагической гибели поэта, квартиру Пушкиных посетил русский этнограф-фольклорист и палеограф Иван Петрович Сахаров со своим знакомцем Якубовичем. Естественно, что им кто-то открыл дверь, естественно, что хозяев дома предупредили о визитерах, тем не менее, гости застали хозяев не встречающими их, а находящимися в том положении, в каком они пребывали перед их приходом. То есть, для Пушкина и его жены то общение, которое происходило между ними, на этот момент было настолько важным, что они предпочли не прерывать его даже в виду появления сторонних людей.
    Вот что вспоминает по этому поводу Иван Петрович Сахаров: «… приходили мы, я и Якубович, к Пушкину. Пушкин сидел на стуле; на полу лежала медвежья шкура; на ней сидела жена Пушкина, положа свою голову на колени к мужу. Это было в воскресенье. А через три дня уже Пушкин стрелялся». Сцена описана так, что не возникает ни малейшего сомнения в её реальности. Именно так и было. И это тот самый случай, когда не нужно никаких речей для того, чтобы любой мыслящий человек мог уяснить для себя некоторые аспекты семейных взаимоотношений Пушкиных в период, непосредственно предшествующий дуэли и смерти поэта.
    Первое, это абсолютное доверие между мужем и женой. Только в таких случаях возможна именно такая сцена. Второе, между супругами нет никакого конфликта. Наталья Николаевна сидит на полу, на медвежьей шкуре, голова её – на коленях мужа. Это красноречиво говорит о том, что Александр Сергеевич любил свою супругу далеко не безответно, что и она – явно любила его, именно его, что бы ни утверждали о ней придворные сплетники и сплетницы.
    Третье, несмотря на то, что трагическая развязка уже очень близка, в этой семье нет и тени разлада, который можно было бы предполагать, основываясь на досужих слухах. Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать: такая сцена, явившаяся очам невольных её свидетелей, более чем красноречиво указывает на отсутствие внутренних противоречий в отношениях супругов и подчеркивает их духовное единение. Более того, в данном случае супруга ищет защиты и успокоения у своего мужа. И муж её понимает, любит и гарантирует ей свою защиту от кого угодно и чего угодно. Об этом говорит его поза сидящего на стуле – с головою жены, доверчиво покоящейся на его коленях.
    При всём этом следует не забывать о том, что днём раньше произошло свидание Натальи Николаевны и Дантеса. По его настоятельной просьбе, основанной на выдуманной им же якобы грозящей опасности её родной сестре Екатерине. Только тревогой и заботой о судьбе старшей сестры было вызвано вынужденное согласие Пушкиной на тайное рандеву. Однако, едва обман Дантеса стал понятен Наталье Николаевне, она сейчас же прервала свидание, возвратилась домой и обо всем сообщила мужу, от которого и прежде не имела привычки скрывать что-либо, к превеликому огорчению бесчисленных светских сплетников, а в особенности, господина барона Геккерна.
    Обязанность любящего мужа – выслушать супругу, утешить её и защитить. Пушкин – защитник и утешитель. Сцена, представшая глазам Сахарова и Якубовича в воскресный день 24 января, на мой взгляд, очевидно заслуживает того, чтобы увековечить её хотя бы в одном из многочисленных памятников поэту. Как я неоднократно упоминал в прежних своих работах: Пушкин, выйдя на дуэль у Чёрной речки, защищал не только честь своей семьи, но в первую очередь честь России. Понимала ли Наталья Николаевна истинное величие своего мужа, его значение не только для русской литературы, но и для российской истории? Вероятно, да. Есть одна известная деталь семейной жизни Пушкиных, которая, на мой взгляд, наводит именно на такую мысль. Все жёны (да, и все мужья) в личной жизни, как правило, называют друг друга некими ласковыми именами или прозвищами, например, «зайка», «лапушка»… Или же обращают само имя в его уменьшительно-ласкательную форму: Владимир – Володя, Николай – Коля, Светлана – Лана, Анна – Нюша и так далее. Естественно было бы по аналогии предположить, что жена Александра Сергеевича называла его Сашей, Шурой, Саней или ещё как-то примерно так. Однако, по свидетельствам современников, Наталья Николаевна никогда так не обращалась к супругу, хотя тоже называла его по-особенному, просто и ёмко – «Пушкин». Когда я узнал об этом впервые, меня это возмутило: помилуй Бог, что за казёнщина? Однако, со временем моё понимание такого поступка изменилось. Для Натальи именем любимого и самого близкого человека стала его фамилия. То есть, его особенностью для неё было то, что он олицетворял собой не просто самого себя – мужа своей жены, а уникальное явление в мире, которого больше нет, и не может быть нигде и ни у кого. Сашек, Санечек и Шурочек – в России много, а вот её Пушкин – один, ни с каким другим никому не спутать.
    Умерла Наталья Николаевна Пушкина-Ланская осенью 1863 года. Её последние слова, произнесенные в предсмертном бреду, были обращены к своему первому мужу: «Пушкин, ты будешь жить!»

    КУРБАН-БАЙРАМ

     Опубликовано: 25-09-2015, 00:23  Комментариев: (0)
    Не раз твердил себе и людям
    Пророк Аллаха Ибрагим:
    «Как все, я слаб и безрассуден,
    Как все, я грешен перед Ним».
    «Но за любовь свою к Аллаху»,-
    Он продолжал и верил сам, -
    «Не только дом свой и рубаху,
    Я душу с радостью отдам».
    И грянул сон к его сединам,
    Шепча в предутренней тиши:
    «Ты клялся? Так пожертвуй сыном.
    Любовь к Аллаху докажи!»
    И встал пророк, и были схожи
    Слова с рыданьями его:
    «Что в этой жизни мне дороже,
    Чем жизнь ребёнка моего?
    Но клятвы истинная сила
    Со мной и ныне будет всё ж…»
    И взял за ручку Исмаила,
    В другой руке сжимая нож.
    И стал душой мертвее праха,
    В ужасный путь собравшись, он…
    Но мальчик милостью Аллаха
    За миг до смерти был спасён.
    ______________________________
    Как в детстве мне сказал об этом
    Учитель мой – Муаль Алим:
    "Всё обошлось… Добром и светом
    Аллаха вечный мир храним".

    НЕВИДИМОЕ СЧАСТЬЕ

     Опубликовано: 22-09-2015, 13:24  Комментариев: (0)
    Горе почти всегда видно сразу и отовсюду. А счастье, когда оно есть, - невидимо. Только когда оно исчезнет окончательно, некоторые люди начинают понимать, что у них было счастье. Но большинство – так и остается в неведении.
    Она решила, что разделит свою жизнь поровну: на Него и всё остальное. Но Он поцеловал Её, и всё остальное исчезло…
    Ей казалось, что так будет вечно. Но всё остальное потихоньку вернулось.
    Тогда она снова решила разделить свою жизнь поровну, но он поцеловал её и растворился во всём остальном…
    Готовится к выходу новая книга Эльдара Ахадова "Крайний Север"
    О "северных рассказах" автора в своей статье литературный критик Наталия Лихтенфельд сообщает следующее:
    "Говоря о художественных особенностях прозы Э. Ахадова, надо отметить, прежде всего, ее поэтичность. И неудивительно, так как перед нами проза тонкого лирического поэта. Небольшие по объему рассказы часто напоминают верлибры, в которых есть красота северной романтики, метафоричность, где из каждой частности выстраивается объемная образная картина — словесный пейзаж, готовый к тому, чтоб перенестись на полотно художника: "Плывут туманы над Нижней Тунгуской. Плывут, плывут. Просвечивают сквозь них долгие, протяжные, словно эхо, берега: где высокие да обрывистые, где низкие да замшелые. Бегут по берегам деревья лесные — лиственницы, березки… Бегут, бегут, прячутся в туманах от ветра осеннего, студеного, непременного".
    Так начинается один из его многочисленных рассказов, которые можно было бы отнести к стихам в прозе. Ведь ритмика прозы тяготеет к народному стиху, былинам, сказам. Прослеживается параллель с уральской певучестью Бажова, с его персонификацией природных сил. У Ахадова это может быть "древний, манящий, таежный голос, сказочный голос девки-Синильги" в туманах, которые напоминают человеческие души или совершенно реальная, но кажущаяся сказочной "юная ненецкая мадонна", покачивающая "колыбель в дрожащем посреди небес вертолете".
    Несмотря на то, что в прозе структурно присутствует налет сказочности и многие из рассказов даже начинаются со слов "жили-были" или "в одной далекой-предалекой стране", мы имеет дело с абсолютно реальным повествованием о природе и людях. Как произведения Пришвина, посвященные природе, отличаются живописностью языка, так и Ахадова можно назвать последователем "певца русской природы".
    Проза, написанная не только с большой любовью к тому, о чем повествует автор, но часто и с юмором, может увлечь читателя такой же непредсказуемостью, которая встречается в рассказах Пришвина и Паустовского.
    Писатель восхищается людьми, живущими и работающими на Севере, которые преодолевая трудности, в том числе и сложно подчиняемую природу, восходят к символу чуда, бескорыстия: "Замечательные люди живут на Севере! Ни на кого они не похожи! Не каждый их поймет".
    Поэтический язык, спокойное течение речи, адекватный тон писателя, воспринимающего мир без патологических заскоков, чистота мысли и такое же отношение к людям — это теперь такая редкость, что если бы даже книга не обладала теми художественными достоинствами, которыми она обладает, то и тогда ее следовало бы прочитать для восстановления души и духа".
    Новая книга Ахадова о Крайнем Севере
    Снова вспоминаю тот день, когда меня приняли в Красноярскую краевую писательскую организацию. Чем мне дороги те воспоминания? Тем, в первую очередь, что на тот момент, несмотря на все писательские распри в Москве и в целом по стране, красноярская писательская организация была едина. Благодаря титаническим усилиям Виктора Петровича Астафьева и его сподвижников она тогда еще существовала. Именно в том виде, в каком возникла в 1946 году. То есть, голосовали тайным голосованием «за» или «против» приема меня в союз писателей все писатели, какие были в организации на тот момент. А было их на тот момент в союзе всего около сорока человек - начиная с 1946 года и считая вместе с уже умершими к тому дню... Мой членский билет от 05.06.1998 года имеет номер 43. То есть, до меня в организацию за 52 года её существования было принято всего 42 человека. Теперь это – памятная реликвия, потому что писательская организация вскоре распалась на части, не выдержав политического давления событий, происходивших в стране, чьих-то амбиций и всего прочего, не имеющего, в принципе, прямого отношения к собственно писательскому труду и литературным процессам. Но я горжусь тем, что в моем приеме тогда участвовала не какая-то часть, а все писатели красноярского края. И тем, что решение считать меня своим собратом по перу, было общим, независимым от решения какой-то одной группы.
    А первым с момента основания руководил нашей писательской организацией Сергей Венедиктович Сартаков (впоследствии - секретарь правления Союза писателей СССР, Герой Социалистического Труда и лауреат Государственной премии СССР). В дальнейшем ее возглавляли Н. С. Устинович (1957–1962), А. И. Чмыхало (1963-1976), Н. И. Волокитин (1976-1979, 1994-1996), В. Н. Белкин (1979-1989), А. Н. Немтушкин (1989-1991), О. С. Корабельников (1991-1993) и Сергей Константинович Задереев (1996-2000), при котором и состоялся мой приём. Помню и всегда буду помнить с глубокой благодарностью тех, кого застал при жизни: Виктора Петровича Астафьева (1924 - 2001), Марию Семеновну Астафьеву-Корякину (1920 - 2011), Анатолия Ивановича Чмыхало (1924 - 2013), Романа Харисовича Солнцева (1939 - 2007), Зория Яковлевича Яхнина (1930 - 1997), Алитета Николаевича Немтушкина (1939 - 2006), Петра Павловича Коваленко (1923 - 2013), Михаила Глебовича Успенского (1950 - 2014)… Вечная им память.
    Нередко с теплом вспоминаю и тех, кому дай Бог здоровья и вдохновения ещё на долгие годы: Аиде Петровне Фёдоровой, Эдуарду Ивановичу Русакову, Николаю Ивановичу Волокитину, Владлену Николаевичу Белкину, Марине Олеговне Саввиных, Олегу Сергеевичу Корабельникову, Александру Илларионовичу Щербакову, Александру Ивановичу Астраханцеву, Владимиру Яковлевичу Шанину, Анатолию Ефимовичу Зябреву, Анатолию Ивановичу Третьякову…
    Конечно, прошлого не вернуть. Но всё-таки иногда, вспоминая день своего вступления в красноярское писательское братство, я продолжаю сожалеть о том, что этого братства больше нет и, видимо, никогда уже не будет… А всё-таки: может быть, возродится когда-нибудь?
    1837 год. Трагическая гибель Пушкина. Корнет лейб-гвардии гусарского полка Михаил Юрьевич Лермонтов пишет стихотворение «На смерть поэта» и отправляется в ссылку – на Кавказ. В мае того же года его стихотворение «Бородино», успевшее получить одобрение главного редактора Александра Сергеевича Пушкина, публикуется в журнале «Современник». Тем временем, Лермонтов, поэтическая слава которого становится всенародной, изъездив Северный Кавказ от Кизляра до Тамани, пересекает Главный Кавказский хребет и оказывается в Грузии. В Тифлисе он, по долгу службы, обращается в канцелярию главного управляющего гражданской частью и пограничными делами Грузии, Армянской области, Астраханской губернии и Кавказской области Григория Владимировича Розена. Ему сообщают, что Нижегородский драгунский полк, в который он направлен, отбыл в Азербайджан, в город Кубу. И ему следует отправиться туда.
    ЭПИЛОГ
    1. НОВЫЕ СВЕДЕНИЯ

    Жизнь продолжается. После написания мной повести о родне прошло несколько лет. И пришло время дополнить написанное ранее той информацией, которая появилась у меня за это время. Чтобы не ломать строй повествования, я решил внести эти коррективы, воспользовавшись написанием эпилога, которого пока не было.
    Итак, к счастью, мама вспомнила девичью фамилию бабушки и, соответственно, её родителей – Айнетдина и Фяхринниси из татарского Шумалака – Яфаровы!
    Кроме того, благодаря переписке с разными архивными учреждениями, у меня появились дополнительные сведения о моем дяде – Федоре Васильевиче ( Ханяфи Хасяновиче) Улубикове.
    Во-первых, в ЦГАКФФД СПб (Центральном государственном архиве кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга) была обнаружена подлинная фотография с надписью «Партизаны-пулеметчики Ф.Улубиков и В.Курбатов (второй номер) у пулемета. Ленинградская область», сделанная 7 марта 1944 года фотографом Рафаилом Абрамовичем Мазелевым. Именно о ней много раз вспоминала мама, как о фотографии из газеты, виденной ею когда-то в детстве.
    Во-вторых, благодаря полученному письму из российского государственного архива социально-политической истории мне стало известно, что ещё начале войны в 1941 году Улубиков вступил в Хвойнинский истребительный батальон. Командиром батальона был Михайлов Алексей Михайлович, младший лейтенант милиции.
    15 января 1942 года Фёдор Васильевич за линией фронта был принят в партизанский отряд Александра Зверева. С 15 января 1942 года по 24 марта 1944 года он находился в составе 11-ой Волховской партизанской бригады. Как пулемётчик отряда №24 первого партизанского полка Волховской партизанской бригады 27.09.1943 года – был представлен к награждению медалью «За отвагу». Так всё, о чем мне рассказывали устно дома, постепенно, слово за словом, подтверждалось документами архивов.
    В наградном листе на Улубикова Ф.В. сообщалось: «Товарищ Улубиков, действуя в партизанском отряде в тылу врага, проявил себя, как стойкий партизан-пулемётчик. В период выполнения диверсионной операции всем составом отряда по взрыву железнодорожного полотна на железной дороге Ленинград – Новгород 14 августа 1943 года в квадрате 54-80 и 52-80 товарищ Улубиков со своим пулемётным расчётом принимал непосредственное участие в охране фланга действующего отряда, тем самым обеспечив успешное выполнение отрядом боевой задачи на участке железной дороги в 1,8 км. Под пулемётно-миномётным обстрелом противника 25 августа 1943 года на кольцевой железной дороге в квадрате 72-72 огнём своего пулемёта он обеспечил успешные действия отряда по взрыву железнодорожного полотна на участке в 1,7 км. Товарищ Улубиков представлен к награде медалью «За отвагу» командиром отряда №24 товарищем Зверевым и комиссаром отряда товарищем Фоминым с последующим ходатайством командира полка товарища Бредникова и комиссара полка товарища Жукова – Волховской партизанской бригады. Товарищ Улубиков достоин представления к правительственной награде – медали «За отвагу». Начальник отдела кадров Ленинградского штаба партизанского движения майор - подпись - П. Матвеев
    27 сентября 1943 года. Товарищ Улубиков достоин правительственной награды – медали «За отвагу».Начальник Ленинградского Штаба партизанского движения – подпись - М. Никитин. 28 сентября 1943 года».
    Почему я процитировал этот документ? Потому что героя так и не наградили. Такое вот стечение обстоятельств… Командир партизанского отряда №24 – А.М.Зверев 31 января 1944 года погиб при взятии станции Оредеж. А начальник ленинградского штаба, герой партизанского движения Михаил Никитич Никитин, чья подпись стоит в наградном листе, после войны был необоснованно репрессирован и расстрелян. Реабилитирован посмертно.
    После расформирования 11-й Волховской партизанской бригады многие её воины, в том числе и Фёдор Васильевич Улубиков, были направлены в Польшу, на помощь польским партизанам. Предположительно в район города Катовице, поскольку по достоверной информации музея средней школы №20 города Санкт-Петербурга бывшие партизаны Волховской бригады сражались именно там. Сам район Катовице (Верхняя Силезия) в те времена Германия считала территорией Третьего Рейха. Оттуда своей матери, Агафье Андреевне (Афифе Айнетдиновне) , дядя прислал фотографию со словами на обратной стороне «Мама, я в Польше». На фотографии мой дядя и его соратники – в летней одежде на фоне леса. Это была последняя достоверная весточка от него…
    Нашлась и карточка красноармейца Улубикова, в которой мое внимание обратила на себя запись о том, что мой дядя обладал умением ездить верхом, править и ухаживать за лошадьми. Мне вспомнилось, что и дед обладал такими же способностями, не только в юности был бойцом Первой Конной Армии Будённого, но и в старости, уже на моей детской памяти, любил ухаживать за лошадьми на сельской конюшне. Случайно ли? Со временем узнаем. О других родственниках выяснилось, что жена Улубикова Мирзы Юсуповича – Улубикова Мария Исмаиловна до войны проживала в городе Двинске (Даугавпилс) по адресу улица Кавалерийская, дом 13, квартира 1, а мать Джафяра-абзи, моя прабабушка Халимя – вернулась в Усть-Узу из Хвойнинского района Ленинградской области, где она проживала по адресу: станция Анциферово , Межлеспункт, дом №53.

    2. РОДОСЛОВНАЯ
    По маминым воспоминаниям моя прабабушка в преклонном возрасте часто предавалась любимому занятию – вышиванию или плетению кружев, по привычке, как это и полагалось благородным девицам,