Главная Контакты В избранное
Подписаться на рассылку "Миры Эльдара Ахадова. Стихи и проза"
Лента новостей: Чтение RSS
  • Читать стихи и рассказы бесплатно

    «    Октябрь 2014    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    2728293031 
    Март 2021 (1)
    Февраль 2021 (1)
    Январь 2021 (3)
    Декабрь 2020 (1)
    Октябрь 2020 (1)
    Сентябрь 2020 (1)

    Популярное

    Новости партнеров

    Европейские клубы официально сообщили о создании футбольной Суперлиги
    Вскоре после объявления о планах создания Суперлиги FIFA заявила, что не одобряет их. «В этой связи FIFA может только выразить неодобрение созданию "закрытой европейской раскольнической ...Попова заявила о стабилизации ситуации с коронавирусом в России
    Как ранее сообщала глава Роспотребнадзора, темпы снижения заболеваемости COVID-19 в России замедлились. Так, к 12 апреля, на протяжении трех недель специалисты наблюдали снижение не более чем на 1,5% ...ФСБ выявила 55 подпольных оружейников в 21 регионе России
    Сотрудники Федеральной службы безопасности выявили 55 подпольных оружейников в 21 российском регионе, у них изъяли более 220 единиц оружия, сообщили 19 апреля в Центре общественных связей (ЦОС) ФСБ.

    Реклама

  • УБИЙЦЫ ПУШКИНА

     Опубликовано: 8-10-2014, 01:26  Комментариев: (2)
    Опять, в который уже раз: едва решу, что эта тема мною завершена, как она снова возвращается и требует продолжения. И снова оказывается, что ничего ещё не ясно и ничто не кончилось. И когда кончится, и кончится ли вообще – неизвестно… Убийство Александра Сергеевича Пушкина (будем же, наконец, откровенны, перестанем прикрывать нейтрально-стыдливым словом «гибель» правду!) оставило после себя столько вопросов, глупых сплетен и заблуждений, что до сих пор истина о тех событиях так и не ясна!
    Вот, кажется, самый простой и «ясный» постулат школьной программы: Пушкин вызвал Дантеса на дуэль и был на дуэли убит. Так? А вот и не так…
    Никакого Дантеса Пушкин на дуэль в 1837 году не вызывал! Пушкин в тот раз (в отличие от ноябрьских событий 1836 года) вообще никого не вызывал на дуэль! Мало того: Дантес тоже не вызывал Пушкина не на какую дуэль! Однако, будучи свояками (мужьями родных сестёр), стрелялись именно они. Человек же, который составил условия этого убийства (секретарь французского посольства виконт д’Аршиак, через которого действовал Геккерн), прикрываемого высокопарным словом «дуэль», который лично участвовал в приготовлении оружия и зарядов к нему…никогда никем не допрашивался, так как немедля скрылся из России!
    Луи-Якоб-Теодор ван Геккерн де Беверваард – имя человека, вызвавшего Пушкина на дуэль. Вызвавшего, но не явившегося на неё. Тем не менее, во все времена истинным убийцей принято было считать организатора и заказчика убийства, а не киллера - исполнителя чужой воли.. Один из девяти детей барона Эверта Фредерика ван Геккерна ван Энгуизена, голландского майора и придворного, и Хенриетте Йоханны Сузанны Марии, графини Священной Римской империи Нассау ла Лекка молодой Геккерн начал свою карьеру чиновником голландского флота, базировавшегося в Тулоне. Позже он служил Наполеону, который наградил его званием барона Империи . Примерно в то же время Геккерн принял католическую веру. Затем он последовательно служил сначала секретарём дипломатической миссии в Лиссабоне (1814), потом в Стокгольме (1815—1817) и в Берлине (1817—1822). В 1822 году тридцатилетний Геккерн появился в дипломатическом представительстве Голландии в Санкт-Петербурге. Первоначально (с 1823 г.) он был поверенным в делах нидерландского посольства, однако после трагических декабрьских событий на Сенатской площади с марта 1826 года пошёл на повышение: его назначили посланником. Вплоть до мая 1837 года барон - полномочный представитель Голландии при императорском дворе в Санкт-Петербурге. С июня 1842 года до октября 1875 года - полномочный представитель Нидерландов при австрийском императорском дворе в Вене. Дипломатические представители, находившиеся в Санкт-Петербурге (не только послы, но и сотрудники посольств), были непременными участниками придворных и великосветских вечеров и балов. Пушкину был хорошо и близко знаком этот круг. Известно, например, что с новым 1830 годом Пушкин лично поздравлял австрийского посла Шарля Фикельмона, французского – Мортемара ( с секретарем посольства Лангрене), английского – Хейтсберна, неаполитанского – графа де Лудольфа, испанского – де ла Кадену. Я уже упоминал о том, что и после кончины поэта на его панихиде присутствовал весь дипломатический корпус, за исключением крайнего ненавистника либералов прусского посла и двух посланников, не прибывших только по причине болезни. Камер-юнкеру таких почестей вряд ли бы кто-то отдавал, это была дань уважения камергеру, тайному советнику Его Величества.
    Вызванный на дуэль бароном Геккерном Пушкин к тому моменту являлся видным государственным деятелем, камергером Его Императорского Величества. Геккерну было 44 года, Пушкину - 37. Посему ссылка на то, что голландский посланник отказался лично стреляться с камергером в виду своего преклонного возрасты – ничтожна. Разница в возрасте – семь лет, не так уж и велика. Сорок четыре – не пенсионный возраст, а Геккерн – отнюдь не инвалид-колясочник. Дело же скорее всего в том, что по сути Геккерн и не собирался рисковать собой, ему нужно было именно убийство Пушкина, а не сама дуэль. И он достиг своей цели. А, может быть, и не только своей…
    Александр Сергеевич Пушкин и Геккерн были знакомы задолго до того, как барон впервые встретился с Дантесом. 13 января 1830 года Дарья Федоровна Фикельмон (урождённая графиня Тизенгаузен, внучка фельдмаршала Кутузова, дочь Е. М. Хитрово, жена австрийского дипломата и политического деятеля К. Л. Фикельмона). записывает в своем петербургском дневнике: «Вчера, 12-го, мы доставили себе удовольствие поехать в домино и масках по разным домам. Нас было восемь – маменька, Катрин (гр. Е. Ф. Тизенгаузен), г-жа Мейендорф и я, Геккерн, Пушкин, Скарятин (вероятно, Григорий Яковлевич) и Фриц (Лихтенштейн, сотрудник австрийского посольства). Мы побывали у английской посольши (леди Хейтсберн), у Лудольфов (семейство посланника Обеих Сицилии) и у Олениных (А. Н. и Е. M.). Мы всюду очень позабавились, хотя маменька и Пушкин были всюду тотчас узнаны, и вернулись ужинать к нам. Был прием в Эрмитаже, но послы были там без своих жен».
    Следует отметить, что среди перечисленных особ упоминается офицер кавалергардского полка Скарятин – Григорий Яковлевич или его брат Федор, – сыновья одного из убийц отца царствующего императора. Надо сказать, что и сам цареубийца, Яков Федорович, шарфом которого задушили Павла, не раз бывал у австрийского посла. Как рассказывает сам Пушкин в своем дневнике, в 1834 году на балу у Фикельмонов Николай I «застал наставника своего сына (поэта Василия Андреевича Жуковского) дружелюбно беседующим с убийцей его отца». Скорее всего, и Геккерн не раз общался не только с сыновьями, но и с самим убийцей отца царствующего императора Николая Павловича.
    О характере и манере поведения барона красноречиво свидетельствует первая встреча с ним великой княжны Ольги Николаевны, происшедшая в возрасте 12 лет на балу в день именин Николая Павловича 6 декабря 1834 года. Она навсегда оставила в душе юной мемуаристки неприятный осадок. Незадолго до того, как девочка в сопровождении камер-пажа Жерве должна была покинуть свой первый в жизни бал, Геккерн сказал её матери, Александре Федоровне (урождённая принцесса Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская) фразу, которая покоробила Ольгу: «Как они прелестны оба! Держу пари, что перед сном они ещё поиграют в куклы!» Знаменательно и то, что, познакомившись с ним, Дарья Фёдоровна Фикельмон со всегдашней своей проницательностью буквально через несколько дней после приезда в Петербург (8. VII. 1829) весьма отрицательно отзывается о Геккерне: «…лицо хитрое, фальшивое, мало симпатичное; здесь его считают шпионом г-на Нессельроде, такое предположение лучше всего определяет эту личность и ее характер».
    Карл Роберт фон Нессельроде ( Karl Robert von Nesselrode) — государственный деятель немецкого происхождения, канцлер Российской империи. Именно он дольше , чем кто-либо другой в истории нашего государства занимал пост министра иностранных дел России. Сторонник сближения с Австрией и Пруссией, противник любых либеральных преобразований, один из организаторов Священного союза… Его отец Вильгельм Карл Нессельроде ревностно служил Австрии, где потом работал Геккерн, и Голландии, которую Геккерн представлял в России. Мать будущего канцлера была еврейкой по происхождению и протестанткой по вероисповеданию. Карл родился на английском корабле в Лиссабоне, где его отец был в то время русским посланником. Он был протестантом и до конца жизни так и не научился правильно говорить по-русски. Благоволивший семейству Нессельроде император Павел I пожаловал юного Карла в свои флигель-адьютанты по флоту, а позднее перевел в сухопутные войска поручиком в конную гвардию, оставив при себе флигель-адъютантом; ни там, ни тут тот не обнаружил способностей к военной службе, что не помешало ему дослужиться в двадцать лет до полковника. Вскоре Карл был уволен из армии с пожалованием его с 13 июня 1800 года в камергеры..После смерти Павла он был отправлен в Германию . Во время пребывания там Нессельроде знакомится с Меттернихом, тогда австрийским посланником в Дрездене, и знакомство это скоро перерастает в тесную дружбу. Нессельроде смотрел на Меттерниха снизу вверх; последний казался ему гениальным дипломатом, а его советы — всегда спасительными; в свою очередь Меттерних умел хорошо пользоваться слабостями своего ученика. Основной мыслью всей дальнейшей российской политики Нессельроде был тесный союз с Австрией. 17 марта 1844 года, через 7 лет после убийства Пушкина, истинного патриота и сторонника русской национальной государственной политики, Нессельроде становится канцлером Российской империи, а ещё через пять лет - способствует вмешательству России в австрийские дела, с целью усмирения венгерского восстания. Ответственность за дипломатическую изоляцию России и поражение в Крымской войне в значительной степени падает именно на Карла Нессельроде.
    Его супруга - графиня Нессельроде ( урождённая Мария Дмитриевна Гурьева (1786 – 1840) - дочь министра финансов графа Д.А. Гурьева от брака с П. С. Салтыковой) в обществе была знакома с Пушкиным, а на свадьбе Екатерины Гончаровой ( сестры Натальи Николаевны) с Дантесом была посаженой матерью жениха, которому покровительствовала и благоволила. Возможно, вовсе не зря именно графиню Нессельроде долгое время подозревали в сочинении анонимных оскорбительных писем в адрес поэта и называли её инициатором пасквильного «диплома», который в итоге привел к убийству поэта.
    Сам Пушкин по воспоминаниям современников категорически утверждал: «По виду бумаги, по слогу письма, по тому, как оно было составлено, я с первой же минуты понял, что оно исходит от иностранца, от человека высшего общества, от дипломата». Пушкин упоминал о бумаге и слоге письма. Однако, вероятнее всего, ему были известны и другие бесспорные детали, указывавшие на авторство анонимного послания…
    Орудием убийства поэта был избран Жорж Дантес. Байка о том, что пулю поэта отразила оловянная пуговица – для наивных простаков. На убийце был бронежилет ХIХ века – стальная кираса, изготовленная для Дантеса в Англии специально по заказу барона Геккерна.
    Геккерн никогда не состоял в браке и не имел детей. В 1833 году он познакомился с Жоржем Дантесом, сыном эльзасского помещика... В результате переписки с родным отцом Дантеса и личной встречи с ним Геккерн добился согласия на усыновление Жоржа. Соглашение на усыновление от короля Голландии было получено 5 мая 1836 года, Дантес принял имя Жорж Шарль де Геккерн Дантес. Для чего нужно было усыновлять взрослого детину 24-х лет – бабника и отличного стрелка? Да ещё – при живом отце? Что за спектакль? Для кого и для чего? Для прикрытия подлого и давно продуманного замысла: убийства русского гения.

    Ссылки на литературу:
    Леонид Владимирович Выскочков, «Будни и праздники императорского двора», СПб, издательство «Питер» 2012г.
    Ольга Николаевна. «Сон юности. Воспоминания великой княжны Ольги Николаевны», 1825 – 1846. с. 206.
    Скрынников Р.Г. Дуэль Пушкина. С.229.
    Фёдорова Е.В. Гибель Пушкина // Вестник МУ. Сер. 8: История. - 1991. - № 3. с. 52.
    Николай Алексеевич Раевский, «Пушкин и призрак пиковой дамы», стр.40

    МУМБА-ЮМБА

     Опубликовано: 6-10-2014, 20:20  Комментариев: (0)
    Жил-был танец Мумба-Юмба. Зажигательный. Кого встретит, того и танцует. В барабаны бьёт, маракасами гремит. Льва Львовича встретил – натанцевал, Слона Слоновича – натанцевал. Зебру Зеброидовну так растанцевал, что та до сих ржёт потихонечку. Тоненько так. От радости и изнеможения.
    Сел Мумба-Юмба в самолёт. По воздуху полетел, пританцовывая. Прилетел он в город Рио-де-Жанейро, на карнавал. Надел белые штаны, саксофон нацепил и принялся плясать пуще прежнего. Всем понравился. Некоторые влюбились. А он уехал.
    Потому что хорошие танцоры везде нужны, а без хорошего танца Мумба-Юмба откуда им взяться? Всех учить надо. Всех танцевать.
    ---

    Вечное эхо

     Опубликовано: 5-10-2014, 08:13  Комментариев: (1)
    (О Лаврентии Алексеевиче Загоскине)

    "С каждой избою и тучею,
    с громом, готовым упасть,
    чувствую самую жгучую,
    самую смертную связь..."
    Н.Рубцов


    Чем пахнет слово «Россия»? Что чудится мне, когда оно вдруг словно из небытия возникает и звучит, звучит отовсюду в душе моей? Россия - запах свежего снега и конского тепла, саней и сена. Хрустит снег под копытами, свежо скрипит под полозьями низких саней, и едем мы с дедом моим дальней зимней дорогой посреди русской земли…
    Так и было оно когда-то в детских моих пензенских деревенских краях, где бабушка пела сквозь густеющие сумерки тихие песни, а в печке, будто голосу её внимая, чуть слышно, трещал огонь. «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, придёт серенький волчок…» и тянешься невольно улечься поближе к ней, родной бабуленьке, которая непременно укроет и спасет от всяческих сказочных напастей.
    Всё это осталось там, где ещё неведом предрассветной детской душе таинственный и тревожный лермонтовский парус, тот самый, белеющий «в тумане моря голубом». Парус мальчика Миши, чьё детство прошло на той же земле и тоже у бабушки совсем неподалеку, в Тарханах.
    Не он ли подвигнул однажды меня, несмышленого мальчишку, сколотить плот из старых досок, лежавших возле сарая, взгромоздить его на дядькину телегу, запряженную серым в яблоках конем-Воробьём, и спустить на воду в ближней речонке? Мечта о далеких странствиях, о морях-океанах, о невиданных и неведомых, неслыханных и неизведанных землях.
    Не от того ли она и возникла, что было нечто в самом том воздухе, которым мне дышалось, и чему не дано было отыскать в ту пору достойного объяснения? Увы мне, увы… Да, я видел зарастающие ряской, старинные пруды, ходил по берегам с удочкой, отлавливая карасиков. И был я даже наслышан о барском доме в соседнем старинном селе со странным для меня, казавшимся тогда даже забавным, названием Загоскино, размышляя по неразумию своему: с чего это дали простому селу этакое странное прозвище? За - гос – кино. Причем тут государственное кино? Зачем и кому его надо заготавливать, если в селе том никакого кина отродясь не снимали?
    И только теперь забрезжила мне догадка о том, чей дух незримо, незаметно, но неотвратимо влёк и влек меня из совершенно тогда домашнего юного существования в далекие и опасные странствия… Потому и село звалось Загоскиным, что жил в нем некогда барин по фамилии Загоскин. И было имя тому барину Лаврентий Алексеевич. Русский морской офицер, путешественник, исследователь Аляски.
    Детство Загоскина прошло в тех же местах, что и моё. И учиться он, как и я, отправился годы спустя в Санкт-Петербург, только не по горному, а по морскому ведомству. По окончании же учебы служил Лаврентий Алексеевич на Каспийском море, ходил на кораблях из Астрахани в Баку да в устье реки Куры. Случайно ли именно туда направила его судьба, где много позже довелось мне родиться, учиться в школе и работать вначале своей взрослой жизни? А потом, много позже, занесло и меня, как его, в Заполярье, только на другой полуостров… Случайностей не бывает. Не верю я в «случайности», особенно, когда их становится шибко много.
    30 декабря 1838 г. лейтенант 15-го флотского экипажа Лаврентий Загоскин, переведенный по разрешению Главного морского штаба на службу в Российско-Американскую компанию, отбыл из Петербурга к месту службы. По дороге он на несколько дней задержался в родной Пензе, попрощался с близкими, поклонился тому самому отеческому «барскому» дому, образ которого сохранили мои детские деревенские воспоминания…
    Богата пензенская земля на имена, прославившиеся в русской литературе да и не только в ней. Для писателей Александра Куприна, Михаила Загоскина, Александра Малышкина, историка Василия Ключевского, изобретателя Павла Яблочкова, ботаника и географа Андрея Бекетова и брата его, основоположника физической химии Николая Бекетова , хирурга Бурденко, маршалов Тухачевского и Крылова, художника Борисова-Мусатова, режиссеров Мейерхольда и Пудовкина – здесь родина. Светлые детские годы прошли на этой земле у Лермонтова, Радищева, Белинского…
    Неразрывно связаны с Пензенской губернией истории таких дворянских фамилий, как Арсеньевы, Шан-Гиреи, Шереметевы, Шуваловы, Голицыны, Куракины, Татищевы, Долгорукие, Суворовы, Воронцовы, Разумовские, Бекетовы, Загоскины.
    И вот ещё какая странная параллель…
    Известно, что географический центр России находится в Красноярском крае, в Эвенкии, на речке Виви, где установлена памятная стелла с соответствующей надписью. Впрочем, когда я впервые оказался в здешних краях, то, естественно, об этом и не догадывался.
    И уже почти совершенно случайно узнал я недавно, что по расчетам специалистов Федеральной службы геодезии и картографии России, именно село Загоскино является географическим центром Пензенской области!...
    В феврале 2007 года в 117-ю годовщину со дня смерти полярника, исследователя Аляски, морского офицера Лаврентия Загоскина всемирно известный красноярский (именно красноярский!) путешественник Фёдор Конюхов приехал в Пензенскую область для открытия мемориальной доски на стене сельской школы, в которую давно уже превратился тот самый «барский дом»…
    Странные, волнующие душу наименования рек и поселений полуострова Аляска звучат со страниц классического произведения российской географической науки, труда Загоскина «Пешеходная опись»: Юкон, Квихпак, Нулато, Кускоквим, Селкирк… Эхом отзываются им в моей памяти имена рек, озер и факторий заполярной земли Тасу-ява, куда не раз заносила меня судьба: Тибей-сале, Мессояха, Сыраяха, Ямбто, Турхуты-Харвут…
    Вот уже третий десяток лет живу я возле центра России, в том самом городе, где покоится прах другого известнейшего путешественника, уже в наши времена более прославившегося не столько славными делами в далекой Русской Америке, сколько прекрасной романтичной, печальной историей любви. Речь идет, конечно, о командоре Резанове и его верной испанской невесте Кончите. Ему не довелось, подобно Загоскину, дожить до преклонных лет, но память о нем осталась. И то место, где лежит теперь командор, посыпали недавно землей, привезенной с могилы его возлюбленной. А землю с его могилы доставили к ней…
    Каждое деяние далекой эпохи эхом отражается на судьбах грядущих поколений. Кто знает: не станет меня, и, может быть, через многие-многие годы вдруг чья-то юная душа так же вздрогнет невольно. И впервые возьмется мальчик за топор, гвозди и доски. И соорудит из них свой первый в жизни плот. И спустит его на воду.
    И невдомек ему будет тогда: кто я был таков и зачем был… Да и неважно это, наверное, совсем неважно, когда там, на самом горизонте снова белеет парус.

    СТРАННАЯ СКАЗКА

     Опубликовано: 4-10-2014, 18:51  Комментариев: (1)

    Жил-был мертвый человек. «Бред какой-то» - говорили ему вслед нормальные люди, - «Надо похоронить. Завтра же». И тут же спешили куда-нибудь подальше, потому что некогда чужими людьми заниматься, своих дел полно. Мертвый человек и сам рад был бы где-нибудь костьми прилечь, да негде: на кладбище без свидетельства о смерти не хоронят, а бумажку эту лично в руки покойникам почему-то давать не положено. Так, может, он всё-таки живой? Нет же. Холодный. Синий. Не дышит. И сердце не бьётся.
    «Да ему цены нет!» - воскликнули военные и забрали его в армию. Отправили мертвого человека на поле боя, где всё костьми усеяно. Обрадовался покойник. Хотел немедля костьми лечь, да командование запретило. Хотел в плен сдаться, да враги мертвого брать отказались. Хотел без вести пропасть, да война кончилась. Демобилизовали. Вернулся домой, пошёл в полицию выяснять отношения. Трупом его признать отказались: не нужны полиции непонятные трупы. Отправили в больницу.
    В больнице осмотрели, анализы взяли, оформили в стационар, таблеток дали, укольчик поставили и положили под капельницу. Наутро медсестра в палату заглянула: а там нет никого. И кровать заправлена аккуратно, по-солдатски. Выздоровел, наверное…